Сеньор Кон-Тики: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

У подножия горы долина раздалась вширь и сразу стала светлой и приветливой. Ее устье окаймляла красивая пальмовая роща, а в роще стоял дом, от которого навстречу путникам выбежал человек в набедренной повязке — маленький, щуплый, но сохранивший и силы, и жизнерадостность. Он улыбался, сверкая белыми зубами.

— Есть свинью, — сказал он.

Это было знаком дружбы.

До поздней ночи они сидели и «ели свинью». Рядом со стариком примостилась его очаровательная приемная дочурка Тахиа Момо. Широко раскрыв глаза, она слушала речи взрослых.

Прежде на островах никто не умирал от болезней, рассказывал старик. Молодые умирали от того, что срывались со скалы и ломали шею, или на них в море нападали акулы и мурены. А вообще-то шаман умел залечивать даже серьезные раны. Он делал операции без боли. Пользовался шилом и буравчиком, иногда каменной пилой. Теи помнил случай, когда один житель Омоа пробил себе череп. Врач Теке промыл рану, очистил ее от осколков и выровнял края, не повредив мозга. И закрыл отверстие в черепе искусно подогнанным куском скорлупы кокосового ореха. Рана затянулась, и тот человек прожил еще много лет.

Вскоре Лив и Тур нашли подтверждение. В погребальной пещере лежал один череп со следами операции. Они взяли его для своей коллекции.

Однажды в лесу послышались лай и голоса. Несколько жителей Омоа решили вкусить здешних благ. К тому же они прослышали, что белые наделили старика подарками.

Первое время все было хорошо, но гости продолжали прибывать. Они напивались допьяна апельсиновым пивом и ухитрились в конце концов восстановить старика против Лив и Тура. В Оуиа тоже стало невозможно жить.

Ночью Лив проснулась от того, что кто-то укусил ее за ногу. Она закричала, что постель кишит какими-то тварями, но Тур сразу догадался, в чем дело. Огромная тысяченожка! Но как она сюда попала?

Утром Лив не могла согнуть ногу. В этот день Тур убил двух тысяченожек в хижине, а третья улизнула в щель в полу. После этого они уговорили одного островитянина помочь им выбраться из Оуиа.

Подъем вверх по крутому склону был ничуть не легче спуска. А тут еще на полпути проводник удрал, пришлось самим добираться до Омоа. Здесь все было по-прежнему — сыро, уныло. И они не стали задерживаться.

Последние дни Лив и Тур провели в пещере у Тахаоа — так назывался пустынный берег с белыми коралловыми глыбами. Но и тут было не сладко. Плодовых деревьев мало, так как за самым пляжем вздымалась ввысь отвесная стена. И они ели преимущественно раков-отшельников, разных моллюсков и рыбу, которую ловили в лагуне. Частые камнепады заставляли быть настороже, а в прилив между камнями у самого их ложа ползали ядовитые угри.

Они облегченно вздохнули, увидев на горизонте белые паруса «Тереоры».

часть вторая

ГОДЫ ЗАКАЛКИ

VI. Загадка Белла-Кулы

Озеро Хурншё. На берегу — старый, дряхлый, обросший мхом сарай. Сквозь распахнутую настежь дверь врываются лучи летнего солнца. Внутри стоит кривая табуретка и стол, заваленный фотографиями и аккуратными стопками исписанной бумаги. Над столом склонился молодой человек, он беспощадно расправляется со своей мечтой. Твердой рукой он запечатлевает на бумаге горькие уроки, которые почерпнул из попытки вернуться к природе.

Я знал, какие трудности стоят перед ним, знал, что перенесли он и Лив. Они уезжали из Норвегии крепкие, здоровые, краснощекие. А вернулись худые, изможденные, совсем больные на вид.

Оба много говорили о том, как странно, даже как-то страшно было вновь приобщаться к современной цивилизации. Первые белые, которых они встретили, показались им какими-то скованными, неуклюжими — ничего похожего на легкость движений и чуткость реакций примитивных народов. Лив рассказала, что стоило ей обуться, как она тотчас утратила контакт с природой. Прикосновение мягкой травы, влажной почвы, горячих камней даровало обоим обостренное чувство бытия, которое теперь пропало. На острове в каждом шаге была новизна впечатлений.

Жалеют ли они о своей затее? Нет. Они ведь знали, на что шли. Путешествие очень много дало им, а находки натолкнули Тура на новую мысль. Мысль, которая захватила его куда сильнее, чем зоология, мысль, которая перекликалась с его детским увлечением первобытными народами.

Так или иначе, эксперимент не удался, и Тур первым готов был это признать. Возврат к природе невозможен. В письме, которое я получил от него в феврале 1939 года, он писал:

«В наше время на земле рая не найдешь. Его надо искать в самом себе. В центре Нью-Йорка можно встретить людей, которые намного счастливее большинства обитателей Южных морей. Счастье рождается в твоей душе, теперь мы это понимаем. Человек порвал с природой, за десятки тысяч лет он изменил себя и преобразил природу, поэтому настоящая „натуральная“ жизнь теперь невозможна. Полный возврат осуществить нельзя. Мировоззрение, образ жизни — вот где надо искать свой рай, нужно учиться видеть подлинные ценности жизни, не имеющие ничего общего с богатством и золотом, властью и славой».

Осенью 1938 года вышла первая книга Тура «В поисках рая» (автор до сих пор недоволен названием). Она была единодушно одобрена критиками, но бестселлером не стала. Еще до выхода книги Лив и Тур печатали в газетах и журналах путевые заметки. Литературная работа и лекции в разных городах принесли достаточно денег, чтобы можно было подумать о собственном домике.

Тур предпочел бы поселиться в лесной глуши и вести там жизнь «дикаря», общаясь с природой, без электричества и современных удобств. Но Лив сказала «нет». Она ожидала первенца, а тогда желательно будет располагать хотя бы некоторыми из благ цивилизации. На Маркизских островах она героически переносила все лишения. Ей по-прежнему не надо было занимать бодрости и отваги, однако вера в райское бытие в глуши испарилась. Спокойно, но решительно она заявила Туру, что больше не хочет дикарской жизни.

Для Тура наступила трудная пора. Он ясно видел, что возврат к природе абсурд. И так же ясно видел пороки современного общества. Что делать? Есть ли золотая середина? Во всяком случае он никак не мог ее узреть. Снова браться за зоологию — значит либо садиться на шею отца, либо самому залезать по шею в долги. Да и не тянуло его такое учение. А поступать на скучную службу и расписывать свою жизнь по часам в большом городе — об этом даже думать не хотелось.

Вопрос жилья решился сам собой. Случайно ему удалось по сходной цене купить избушку в горах севернее Лиллехаммера. Здесь Тур приступил к работе, которая давно занимала его мысли и на завершение которой ушел не один десяток лет. Позже он писал, как его осенило однажды вечером на Фату-Хиве: «В тот вечер мы, как обычно, сидели при луне на берегу, лицом к океану. Очарованные окружающей нас сказкой, мы чутко все воспринимали, боясь хоть что-то пропустить. Жадно вдыхали запах буйного леса и соленого моря, слушали шорох ветра в листве и пальмовых кронах. Время от времени все заглушали могучие океанские валы, которые несли свои пенящиеся гребни через отмель, чтобы разбить их вдребезги о гальку…

— Странно, — заметила Лив, — на той стороне острова никогда не бывает такого прибоя.

— Верно, — ответил я. — Здесь — наветренная сторона, поэтому океан никогда не успокаивается.

И мы продолжали любоваться океаном, который словно без конца твердил: вот я иду к вам с востока, с востока, с востока… С незапамятных времен волны и легкие тучи точно так же переваливали через далекую линию горизонта на востоке. Это отлично знали первые люди, достигшие здешних островов. Это знали птицы и насекомые, вся растительность определялась этим обстоятельством. А мы, кроме того, знали, что там за горизонтом на востоке, откуда выплывают облака, далеко-далеко простирается берег Южной Америки. Восемь тысяч километров отсюда, и все время вода, вода…

Мы смотрели на летящие облака и колышущийся в лунном свете океан и прислушивались к рассказу полуголого старика, который сидел перед нами на корточках, созерцая тлеющие угли прогоревшего костра.