Во имя Господа Кто убил Папу Римского?: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В 1962 году Иоанн XXIII учредил Папский совет по делам семьи. Проблема контроля рождаемости была одной из наиболее важных, рассмотрение которых ему поручили. Павел VI расширил совет, доведя его численность до 68 человек. Затем он придал совету многочисленных «консультантов», призванных давать рекомендации и следить за работой комитета. Пока сотни миллионов католиков по всему миру с нетерпением ждали решения Папского совета, все громче звучали предположения, что в скором времени позиция, занимаемая по данному вопросу Римско-католической церковью, изменится. Многие верующие стали применять противозачаточные таблетки и другие виды контрацепции. Пока «эксперты» в Риме обсуждали значение стихов 7–10 главы 38 Книги Бытия и дискутировали об Онане, жизнь текла своим чередом.

По иронии судьбы та неразбериха, которая господствовала в католическом мире по этому вопросу, как в зеркале, отражала сумятицу в мыслях самого папы римского. Он не знал, что делать.

В течение первой недели октября Павел VI дал единственное в своем роде интервью итальянскому журналисту Альберто Каваллари. Они обсудили множество проблем, стоящих перед церковью. Каваллари позднее отмечал, что он не касался вопроса о мерах регулирования рождаемости, чтобы не вызвать ненароком неловкости. Его опасения были напрасны. Павел VI сам затронул эту тему. Следует помнить, что в ту эпоху папство все еще цеплялось за монархические иллюзии, поэтому в своей речи Павел VI употреблял соответствующие местоимения:

Пока папа римский ждал, когда Господь просветит его по вопросу о сексуальных контактах, Папский совет напряженно трудился. За упорной работой 68 членов совета пристально следила меньшая по численности комиссия, примерно из двадцати кардиналов и епископов. Любая выработанная советом либеральная рекомендация могла дойти до папы римского, только если ее пропустила бы эта небольшая группа священников, которую возглавлял кардинал Оттавиани — типичное воплощение всего реакционного в католической церкви. Очень многие считали его главой всех церковных консерваторов и реакционеров.

Решающий момент в истории Папского совета по делам семьи наступил 23 апреля 1966 года. До этого дня Совет проводил обстоятельное и утомительное изучение проблемы регулирования рождаемости. К этому времени осталось только четверо священников, которые упорствовали в своем неприятии изменения позиции католической церкви по вопросу контрацепции. Они утверждали, что решительно поддерживают запрет на любую форму искусственного регулирования рождаемости. Под давлением других членов совета эти четверо признали, что не могут подтвердить правильность своей позиции на основании естественного права. Они не могли ни процитировать Священное писание, ни сослаться на Божественное откровение, дабы оправдать свою точку зрения. Они заявляли, что на протяжении многих лет понтифики в своих высказываниях осуждали искусственные методы контрацепции. Их аргументация имела вид: «Ошибешься раз, ошибешься навсегда».

В октябре 1951 года папа Пий XII (1939–1958) отчасти смягчил унаследованную им от предшественников суровую позицию в отношении контроля рождаемости. В ходе аудиенции с итальянскими акушерками он дал разрешение на использование всеми католиками «метода естественного цикла», если есть серьезные основания избегать зачатия. Принимая во внимание общеизвестную ненадежность метода, который называют «ватиканской рулеткой», было неудивительно, что Пий XII также потребовал дальнейших исследований метода естественного цикла. Тем не менее Пий XII сдвинул церковь с прежней ее позиции, настаивавшей на том, что производство потомства — единственная цель половых сношений.

После Пия XII появился не только новый папа, но были также изобретены гормональные противозачаточные таблетки. Хотя те или иные заявления папы и опирались на догмат о его непогрешимости, однако претензии на папское ясновидение никто не выдвигал. Новая ситуация требовала нового взгляда на проблему, но четыре упрямых священника в совете настаивали, что новая ситуация вполне разрешается при помощи старых ответов.

Наконец совет составил свой отчет. По существу, в докладе папе сообщалось, что подавляющим большинством (64 голоса против 4) — в голосовании участвовали теологи, профессиональные юристы, историки, социологи, врачи, акушеры и женатые пары — совет пришел к выводу, что изменение позиции католической церкви по проблеме регулирования рождаемости одновременно и возможно, и целесообразно.

Летом 1966 года доклад был представлен на рассмотрение комиссии кардиналов и епископов. Следившие за работой Папского совета священнослужители отреагировали на отчет с некоторым недоумением. Вынужденные высказать свое мнение о докладе, 6 прелатов воздержались от голосования, 8 человек проголосовали за то, чтобы рекомендовать отчет папе римскому, и 6 высокопоставленных священников выступили против.

Подобная реакция была в высшей степени характерна для целого ряда учреждений Римской курии — главного административного органа, объединяющего государственных должностных лиц, которые руководят католической церковью и осуществляют ее власть. Кое-кто приветствовал призыв к переменам, другие подобную рекомендацию рассматривали как нечто вредное и порочное, греховное порождение Второго Ватиканского собора. Именно ко вторым и относился кардинал Альфредо Оттавиани, глава Верховной конгрегации Священной канцелярии. Девиз на его гербе гласил «Semper Idem», что означает «Всегда тот же».

К 1966 году Альфредо Оттавиани был — если не считать папу — наиболее могущественной фигурой во всей Римско-католической церкви. Бывший ученик Римской семинарии, он всю свою жизнь прослужил в государственном секретариате и учреждениях курии и ни разу не был переведен куда-либо из Рима.

Он ожесточенно и зачастую с успехом противостоял попыткам принятия либеральных реформ на Втором Ватиканском соборе. В постоянной озабоченности он морщил лоб, голова его все время была гордо вскинута, словно бы он избегал прямых вопросов, воротничок священника скрывали отвисшие старческие щеки, а всем своим обликом Оттавиани напоминал неподвижного сфинкса. Он не только словно бы родился стариком, но и родился не в свое время. Кардинал Оттавиани олицетворял ту часть курии, которая имела смелость отстаивать свои предрассудки.

Себя он считал защитником веры, которая не приспосабливается к современности. Для Оттавиани не существовало будущего без тех ценностей, которые он разделял и которые даже в Средневековье считались устаревшими. Он не собирался уступать в вопросе о контроле рождаемости и, что более важно, был убежден, что и папа Павел VI не пойдет ни на какие уступки.

Оттавиани встретился с четырьмя несогласными священниками из Папского совета. Их точка зрения почти полностью была включена в отчет. Кардинал уговорил несогласных подробно изложить свое мнение, в корне отличавшееся от выводов доклада, представив отдельный отчет. Таким образом, иезуит Марчеллино Дзальба, редемпторист Ян Виссер, францисканец Эрменегильдо Лио и американский иезуит Джон Форд разработали второй документ.

Неважно, что тем самым они поступали неэтично; их задачей было вооружить Оттавиани для борьбы с папой. Эти четверо несут немалую ответственность за случившееся в дальнейшем. Смерть, страдания и горе, ставшие непосредственным результатом окончательного папского решения, в огромной степени лежат на их совести. Ход мыслей этих четырех священников можно оценить на примере одного из них, американского иезуита Джона Форда. Он считал, что по вопросу о контроле рождаемости им напрямую руководит Святой дух и что вдохновение Всевышнего ведет его к высшей истине. Если восторжествует точка зрения большинства, то, как заявил Форд, он покинет лоно католической церкви. Особое мнение меньшинства, представленное папе Павлу VI вместе с официальным докладом совета, являет собой образчик высокомерия. А дальше последовало то, что можно назвать классической иллюстрацией возможностей, которыми обладает меньшинство в Римской курии, чтобы контролировать ситуацию и влиять на события. К тому времени, как на стол Павла VI легли оба отчета, большая часть из 68 членов Совета успела разъехаться по всему миру.

Вернувшись в свои страны в уверенности, что сложная проблема уже разрешена в либеральном ключе и позиция церкви будет смягчена, большинство членов совета ждала папского заявления, в котором были бы одобрены методы искусственного регулирования рождаемости. Кое-кто даже занялся подготовкой статьи, которая могла послужить введением или вступлением к предстоящему папскому постановлению, где бы обосновывалось полное оправдание изменению позиций католической церкви.

Оттавиани же воспользовался отсутствием в Риме большинства членов Папского совета на протяжении всего 1967 года и в начале 1968 года. Остававшиеся в Риме проявляли сдержанность, дабы не оказывать давления на Павла VI. Из благих побуждений они действовали на руку Оттавиани. А тот призвал под свои знамена членов «старой гвардии», разделявших его точку зрения, и каждый день рядом с папой как бы случайно оказывались кардиналы Киконьяни, Браун, Паренти и Самор. Каждый день они беседовали с ним о том, что одобрение искусственных методов регулирования рождаемости означало бы предательство всего наследия церкви. Они напоминали ему о каноническом праве и трех критериях, обязательных для всех католиков, желающих вступить в брак. Без трех этих основных элементов супружество в Римско-католической церкви признавалось недействительным: эрекция, эякуляция и зачатие. По утверждениям кардиналов, если узаконить оральную контрацепцию, то это означало бы уничтожение этого особенного закона церкви. Многие, в том числе и его предшественник Иоанн XXIII, сравнивали Павла VI с терзаемым сомнениями Гамлетом. Каждому Гамлету нужен для раздумий свой замок Эльсинор. В конце концов папа принял решение, что он и только он способен сделать окончательный выбор. Он вызвал к себе монсеньора Агостино Казароли и сообщил ему, что вопрос контроля рождаемости отныне не входит в компетенцию Священной канцелярии, а затем удалился в замок Кастель-Гандольфо работать над энцикликой.

На рабочем столе Павла VI в Кастель-Гандольфо среди различных отчетов, рекомендаций и исследований на тему искусственных методов регулирования рождаемости лежал и доклад Альбино Лучани.

Пока члены совета, консультанты и кардиналы курии спорили по этому вопросу, папа также запросил мнения жителей различных регионов Италии. Одним из них и была епархия Венето. Венецианский патриарх, кардинал Урбани, созвал собрание всех епископов своей области. После обсуждения, продлившегося целый день, составление доклада было поручено Лучани.

Решение доверить эту задачу Лучани большей частью основывалось на его осведомленности в данном вопросе, так как им он занимался в течение нескольких лет. Лучани не раз выступал по этой проблеме, писал о ней, обсуждал ее с врачами, социологами, богословами, к тому же среди собравшихся епископов у него был самый большой личный практический опыт работы с супружескими парами.

В числу таких супругов относился его брат, Эдоардо, изо всех сил старавшийся заработать денег, чтобы содержать постоянно растущую семью, в которой уже было десять детей.

Лучани из первых рук знал о проблеме, вызванной продолжающим действовать запретом на меры искусственного контроля рождаемости. Он вырос в нищете. Сейчас, в конце 1960-х годов, ему открылось, что нищета и лишения столь же велики, как и в минувшие дни его юности. Когда любящие родители пребывают в отчаянии, из-за того, что они неспособны накормить своих детей, которых становится все больше, то на проблему контроля рождаемости приходится смотреть не как иезуиты, согласовываясь со Святым Духом, а с более практических позиций.

В Ватикане могут цитировать Книгу Бытия до Судного дня, но Священное Писание не заменит хлеба на столе. С точки зрения Альбино Лучани, Второй Ватиканский собор был призван связать евангельское учение и католицизм с двадцатым веком. Отказать мужчинам и женщинам в праве прибегать к контрацепции означало отбросить церковь назад в Средневековье. Почти о том же самом он высказывался при подготовке доклада, но неофициально. Во всеуслышание Лучани остерегался говорить на эту тему, оставаясь покорным воле папы римского. В этом отношении Лучани представлял собой прекрасный пример своего времени. Когда папа оглашает решение, верующий подчиняется ему. Однако даже по публичным высказываниям Лучани было понятно, что он думает о проблеме регулирования рождаемости.

В апреле 1968 года, после дальнейших консультаций, доклад Лучани был составлен и принят к рассмотрению. Отчет получил одобрение епископов области Венето, и кардинал Урбани должным образом подписал его и отослал непосредственно Павлу VI. Впоследствии Урбани видел документ на рабочем столе папы в Кастель-Гандольфо. Павел VI сообщил Урбани о своей высокой оценке этого доклада. Папа так хвалил присланный доклад, что Урбани, возвращаясь в Венецию, заехал в Витторио-Венето, чтобы лично передать Лучани похвалу папы римского за проделанную им работу.

Основной упор в докладе был сделан на предложении, чтобы папа от имени католической церкви одобрил применение прекращающих овуляцию противозачаточных таблеток, разработанных профессором Пинкусом. Чтобы они стали католическими таблетками для регулирования рождаемости.

13 апреля Лучани говорил с прихожанами Витторио-Венето о тех проблемах, которые вызывает этот вопрос. С присущим Лучани тактом он называл эту тему «супружеской этикой». Отмечая, что священники, которые выступают с проповедями и выслушивают исповеди, «должны следовать распоряжениям, какие папа отдает в отдельных случаях, пока он не сделает окончательного заявления», Лучани пришел к следующим трем умозаключениям:

Энциклика «Жизнь человеческая» была опубликована 25 июля 1968 года. Папа Павел VI отправил монсеньора Ламбрускини из Латеранского университета объяснять прессе важность этого документа, что само по себе было излишне. Было знаковым и несколько шокировало то, что документ не претендовал на непогрешимость. Для миллионов католиков обнародование энциклики стало историческим событием, наподобие убийства президента Джона Ф. Кеннеди. Год спустя они в точности знали, что делали и где находились, когда узнали о ней.

Для Римско-католической церкви эта энциклика на шкале бедствий стояла выше, чем осуждение Галилея в семнадцатом веке или провозглашение папской непогрешимости в девятнадцатом. Документ, призванный укрепить авторитет папы римского, произвел эффект, в точности обратный.

Этот давший обет безбрачия священник, которому тогда был 71 год, имевший расширенный совет, созданный в помощь для решения проблемы регулирования рождаемости, проигнорировал выработанные рекомендации. Павел VI заявил, что единственные способы контроля рождаемости, приемлемые с позиции католической церкви, это воздержание и «метод естественного цикла» — «…во всяком случае использование этого метода в супружестве не должно ухудшать его естественную способность к рождению человеческой жизни».

Миллионы людей проигнорировали заявление папы и продолжали исповедовать свою веру и использовать таблетки или любые другие методы контрацепции, какие сочли наиболее приемлемыми для себя. Миллионы потеряли терпение и веру. Кто-то стал искать других священников, которые отпустили бы им грехи. Кто-то, все же стремясь следовать энциклике, обнаружил, что избегает католической концепции греха только ради того, чтобы впасть в другой грех — развод. Энциклика совершенно разделила католическую церковь.