Во имя Господа Кто убил Папу Римского?: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Всего за 58 лет до рождения Лучани Ватикан опубликовал энциклику «Кванта кура» вместе с приложением под названием «Силлабус» («Перечень главнейших заблуждений нашего времени»). В них папский престол осудил неограниченную свободу слова и свободу выступлений в печати. Полностью отвергалась идея о равных условиях для всех религий. Инициатором всех этих мер был папа Пий IX. Он также ясно дал понять, что питает крайнюю неприязнь к демократической форме правления, отдавая предпочтение абсолютной монархии. Затем Пий IX осудил «сторонников свободы совести и свободы вероисповедания», наряду со «всеми, кто утверждает, будто церковь не имеет права использовать силу».

В 1870 году этот папа, созвав церковный собор в Ватикане, заявил собравшимся епископам, что главным пунктом повестки дня является догмат о непогрешимости папы — его непогрешимости. Проведя в кулуарах интенсивную обработку участников собора и оказав на них сильное и весьма нехристианское давление, папа потерпел крупное моральное поражение: более чем из 1000 представителей церкви, принявших участие в церковном соборе, только 451 епископ проголосовал за представленную концепцию. По взаимной договоренности все несогласные, за исключением двоих, покинули Рим до того, как завершилось заключительное голосование. На последнем заседании Ватиканского собора, состоявшемся 18 июля 1870 года, 535 голосами против 2 было принято положение о том, что папа римский непогрешим во всем, что касается вопросов веры или нравственности.

Живших в Риме евреев ставший непогрешимым папа загнал в гетто, откуда их освободили в 1870 году итальянские войска. Столь же нетерпимо он относился к протестантам, предложив ввести наказание в виде тюремного заключения для некатоликов, проповедовавших свою веру в Тоскане. В то время было написано большое число исследовательских работ, направленных на то, чтобы канонизировать Пия IX и причислить его к лику святых.

На Святом престоле Пия IX сменил Лев XIII, которого многие историки характеризуют как человека просвещенного и гуманного. За ним последовал Пий X, чье правление, по мнению тех же историков, стало настоящей катастрофой. Его понтификат продлился до 1914 года, но даже много лет спустя, когда Альбино Лучани поступил в семинарию в Фельтре, ущерб, причиненный католической церкви деятельностью Пия X, был по-прежнему очевиден.

«Индекс запрещенных книг», которые католическая церковь запретила читать верующим, становился все длиннее. Издателей, редакторов и авторов отлучали от церкви. Если опасные книги публиковались под псевдонимами, то и их авторов, кем бы они ни были, тоже отлучали от церкви. Папа римский выдумал новое слово — «модернизм», заключив в этом понятии все, что стремился уничтожить. Всякий подвергающий сомнению общепризнанное учение церкви предавался анафеме. С благословения папы римского и при его финансовой поддержке итальянский прелат Умберто Бениньи создал обширную сеть тайных агентов, поставив ее целью поиск и искоренение всех приверженцев новых веяний. Таким образом, в XX веке возродилась инквизиция.

Утратив свою светскую власть после ликвидации Папской области самопровозглашенный «узник Ватикана» не имел уже возможности отдавать распоряжения о сожжении на костре, но хватало и малейшего намека или анонимного и ничем не подкрепленного заявления, чтобы сломать карьеру коллеге-священнику или вероятному конкуренту. И таких случаев было немало — мать-церковь пожирала своих детей. Большинство тех, кого погубили Пий X и его окружение, были глубоко верующими людьми и верными приверженцами Римско-католической церкви.

Семинарии закрыли. Те немногие, где разрешили продолжать обучать следующее поколение священников, попали под строжайший надзор. В одной из энциклик папа провозгласил, что всякий, кто проповедует или обучает, занимая официальный пост, обязан давать особую клятву, отвергая все заблуждения модернизма. В дальнейшем Пий X вообще запретил всем семинаристам и студентам богословских отделений читать газеты, особо отметив, что введенный им запрет касается также и основных журналов.

Ежегодно отец Бениньи, который возглавлял шпионскую сеть, добравшуюся в итоге до всех без исключения епархий в Италии и опутавшую всю Европу, получал непосредственно от папы субсидию в 1000 лир (примерно 5000 долларов в современном эквиваленте). Тайная агентурная сеть просуществовала вплоть до 1921 года. В дальнейшем отец Бениньи стал информатором и шпионом Муссолини.

Пий X умер 20 августа 1914 года и был канонизирован в 1954 году.

Итак, в Фельтре Лучани обнаружил, что чтение газет и периодических изданий является преступлением. Он оказался в аскетическом суровом мире, где преподаватели были так же уязвимы, как и ученики. Любые неосторожные слова или замечания, не встретившие полного одобрения коллег и дошедшие до шпионов отца Бениньи, могли в итоге лишить священника права преподавать. Хотя Лучани и поступил в Фельтре через два года после того, как тайная сеть была официально распущена, ее влияние сохранялось на весь период обучения семинаристов. Критическое обсуждение того, чему обучали будущих священников, могло привести к отлучению от церкви. Система была предназначена для того, чтобы давать ответы, а не поощрять вопросы. Преподаватели, на кого свой глубокий отпечаток наложила борьба церкви за чистоту ее рядов, в свою очередь, в требуемом духе обязаны были воспитывать подрастающее поколение.

Альбино Лучани принадлежал к поколению священников, которое испытало на себе всю тяжесть папского «Силлабуса» и «антимодернистского» менталитета. Сам Лучани мог легко поддаться господствующим настроениям и стать совершенно другим священником — консервативным и ограниченным. К счастью, по ряду причин он избежал подобной судьбы. Немаловажную роль в этом сыграл его простой, но великий дар — жажда знаний.

Несмотря на чрезмерность заботы матери о здоровье мальчика, в такой опеке имелся существенный плюс. Не разрешая сыну гонять мяч с друзьями и играть на улице, мать усаживала его за книги. В результате перед мальчиком открылся целый мир. В детстве Альбино жадно проглатывал полные собрания сочинений Диккенса и Жюля Верна. В семь лет, например, он познакомился с произведениями Марка Твена. Увлечение книгами было достаточно необычным для страны, где в то время половина взрослого населения не умела читать.

В Фельтре Альбино Лучано читал все, что попадало ему в руки. Наделенный поразительной памятью, он запоминал практически все прочитанное. Поэтому, несмотря на то, что дерзкие вопросы могли вызвать недовольство, время от времени Альбино все же отваживался их задавать. Преподаватели считали его учеником усердным и прилежным, но «излишне активным».

На лето юный семинарист возвращался домой и, одетый в длинную черную сутану, работал на полях. Когда помощь в сборе урожая не требовалась, он приводил в порядок библиотеку отца Филиппо. Монотонность жизни в семинарии оживлялась время от времени встречами с отцом. Тот, возвращаясь осенью домой после сезонных работ, первым делом навещал сына в семинарии. Зимой же Джованни Лучани проводил агитационные кампании в пользу социалистической партии.

После учебы в Фельтре Альбино Лучани поступил в старшую духовную семинарию в Беллуно. Один из его современников так вспоминал о распорядке дня в Беллуно:

В числе прочитанных Лучани книг было несколько работ Антонио Росмини. Бросалось в глаза отсутствие в библиотеке семинарии книги «Пять ран церкви». В 1930 году это произведение по-прежнему входило в «Индекс запрещенных книг». Уже тогда знающий о фуроре, который вызвала эта книга, Лучани тайно раздобыл себе ее экземпляр. Эта книга произвела на него глубокое впечатление и оказала сильное влияние на его жизнь.

В 1930-х годах учителя Лучани считали «Силлабус», обнародованный Пием IX еще в 1864 году, истиной из истин. Терпимость к некатолическим убеждениям и взглядам в любой стране, где главенствует католичество, была для них непостижимой. В годы, непосредственно предшествующие Второй мировой войне, фашизм в варианте Муссолини был не единственной идеологией, которую насаждали в Италии. Права на ошибку не было. Исключением, несомненно, являлся случай, когда заблуждался преподаватель, но его правота не подвергалась сомнению.

Мировоззрение Лучани, которое его наставники вовсе не стремились расширять, в определенном смысле начало сужаться. К счастью, на него оказывали влияние и другие люди, чьи взгляды отличались от убеждений его наставников. Еще один товарищ Лучани по учебе в Беллуно вспоминал:

Сочинения Коуваса оказали на Лучани такое сильное воздействие, что он всерьез задумался, не стать ли ему иезуитом. На его глазах сначала один его близкий друг, а потом и второй отправились к ректору, епископу Джосуэ Каттаросси, чтобы испросить у него благословения вступить орден иезуитов. В обоих случаях разрешение было дано. Лучани тоже отправился за разрешением. Обдумав прошение, епископ ответил: «Нет, трое — это слишком много. Лучше тебе остаться здесь».

7 июля 1935 года, в возрасте 23 лет, в церкви Сан-Пьетро в Беллуно, Альбино Лучани был рукоположен в сан священника. На следующий день он отслужил первую мессу в родном городе. Он очень обрадовался своему назначению приходским викарием в Форно ди Канале. И хотя его должность в церковной иерархии была самой скромной, это обстоятельство нисколько его не огорчало. В числе друзей, родственников, местного духовенства и самой семьи, гордившихся новым священником, был и Джованни Лучани, который наконец-то получил постоянное место работы сравнительно недалеко от дома — он трудился теперь стеклодувом на острове Мурано возле Венеции.

В 1937 году Лучани назначили проректором семинарии в Беллуно, где он в недавнем прошлом учился. Хотя по содержанию его наставления семинаристам мало отличались от того, чему учили преподаватели в его время, но по форме уроки Лучани были совсем иными. Он старался оживить и сделать запоминающимися занятия по богословию, предмету часто скучному и нудному. После четырех лет преподавания он понял, что ему самому необходимо дальнейшее образование, и решил получить степень доктора богословия. Обучение в Григорианском университете означало необходимость переезда в Рим. Вышестоящее начальство в Беллуно хотело, чтобы молодой священник во время подготовки докторской диссертации продолжал преподавать в семинарии. Лучани готов был согласиться с этим, но руководство университета настаивало, чтобы он по меньшей мере год в обязательном порядке посещал занятия в Риме.

После вмешательства Анджело Сантина, ректора Беллуно, и отца Феличе Капелло, знаменитого эксперта по церковному праву, преподававшего в Григорианском университете и по счастливой случайности знакомого с Лучани, папа Пий XII лично дал особое разрешение совмещать преподавание в семинарии и учебу в университете, о чем было сообщено письмом за подписью кардинала Мальоне, датированным 27 марта 1941 года. (Вообще, из ватиканской переписки того времени совершенно не явствовало, что почти вся Европа была охвачена Второй мировой войной.) Темой своей диссертации Лучани избрал «Происхождение человеческой души согласно взглядам Антонио Росмини».

Его жизненный опыт военных лет представлял собой необычайную мешанину религиозного и мирского. Будущий папа совершенствовал немецкий, выслушивая исповеди солдат Третьего рейха. Он тщательнейшим образом изучал труды Росмини или же ту часть этих работ, которая не подпала под запрет. Позже, когда Лучани станет папой римским, будут говорить, что его диссертация была «блестящей». По крайней мере, такую оценку привела ватиканская газета «Оссерваторе Романо», но которая не нашла отражения в биографиях, опубликованных до конклава. У преподавателей из Григорианского университета мнение об этой работе сложилось иное. Один из них отозвался о диссертации как «о вполне отвечающей требованиям работе». Другой заметил: «По моему мнению, она ничего не стоит. Диссертация обнаруживает крайний консерватизм, и вдобавок ей недостает по-настоящему научного подхода».

Многие могут сказать, что заинтересованность и увлеченность Лучани трудами Росмини были явным признаком его либерального мышления. Но Альбино Лучани 1940-х годов был далек от либерализма. В своей диссертации Лучани старается опровергать Росмини по каждому вопросу. Богослова XVII века он критикует за использование заимствованных и неточных цитат, за его поверхностность и «хитроумное трюкачество». Настолько критически-разгромную работу можно рассматривать лишь как очевидное свидетельство реакционно настроенного ума.

В то же время как Альбино Лучани уличал Росмини в неверном цитировании святого Фомы Аквинского, на занятиях со слушателями семинарии в Беллуно ему приходилось затрагивать темы довольно скользкие. Он предостерегал семинаристов от вмешательства, если у них на глазах немецкие войска проводят облавы на отряды подпольщиков и участников движения Сопротивления. В душе Лучани сочувствовал Сопротивлению, но он также хорошо знал, что у него в классе среди будущих священников хватает профашистски настроенных молодых людей. К тому же он понимал, что акции Сопротивления провоцировали немцев на ответные действия, направленные против гражданского населения. Уничтожались дома, хватали невинных людей и вешали на деревьях. Тем не менее под конец войны духовная семинария Лучани стала убежищем для участников Сопротивления. Если бы об этом узнало немецкое командование, то верная смерть ждала не только бойцов Сопротивления, но и Лучани, и его коллег.

23 ноября 1946 года Лучани защитил свою диссертацию, получив magnum cum laude,[2] и стал доктором теологии. Сама диссертация в конце концов была опубликована 4 апреля 1950 года.

В 1947 году епископ Беллуно Джироламо Бортиньон назначил Альбино Лучани первым викарием епархии и поручил организовать в ближайшее время встречу духовенства двух епархий — Фельтре и Беллуно. Дополнительная ответственность требовала и новой широты взглядов. Хотя Лучани по-прежнему не соглашался с выводами, к которым пришел Росмини в «Истоках духа», но уже склонялся к его точке зрения на причины болезни церкви. Уже то, что и спустя столетие перед католицизмом стояли те же проблемы, доказывало необходимость скорейшего преодоления таких недугов, как социальное отчуждение церкви от мирян, необразованность духовенства, отсутствие единства между епископами, опасное и вредное смыкание церкви и государства во власти, а более всего — стремление церкви к обретению материальных благ.

В 1949 году Лучани поручают работу над катехизисом в рамках подготовки к Евхаристическому конгрессу, который должен был проходить в том же году в Беллуно. Эта работа вкупе с собственным опытом преподавания подтолкнула его на первое рискованное начинание — он написал небольшую книгу под названием «Краткий катехизис», в которой изложил свои представления по данной теме.

Катехизис для большинства взрослых католиков является первым духовным воспоминанием. Многие богословы не стали бы придавать этим занятиям большого значения, но именно этот этап развития имеют в виду иезуиты, когда речь заходит о том, чтобы «привлечь ребенка на всю жизнь». В католической церкви прошлого века Альбино Лучани был одним из лучших преподавателей по этому предмету. Он обладал простотой мысли, которая может быть присуща лишь человеку с незаурядным умом, а также был очень искренним и скромным.

До 1958 года жизнь дона Альбино, как его называли, шла спокойно и размеренно. Родителей уже не было в живых. Он часто бывал в гостях у своего брата Эдоардо, который к тому времени уже женился и жил в старом доме семейства Лучани; навещал он и сестру Антонию, которая, выйдя замуж, жила в Тренте. Работы у первого викария Беллуно было много, а редкие часы отдыха он проводил за книгой. В еде Лучани был непривередлив, довольствуясь простыми блюдами. Он поддерживал себя в хорошей физической форме, разъезжая по епархии на велосипеде или совершая восхождения на ближайшие горы.

[2] Весьма похвально (лат.).