Улице нет конца. И переулков больше не видно. Ни направо, ни налево.
Вот ведь как бывает: чувствуешь, что не туда идёшь, и всё-таки продолжаешь переть по ложному пути.
Чахлые, с пережаренной солнцем листвой тополя у облупленных пятиэтажек. Ни детей, ни собак. Ни старушек на завалинках.
Как в дурном сне… Словно оказался не в Москве, не в моём родном городе. Вот уже, кажется, виден конец проклятой улицы.
Громадная мусорная свалка над переполненными мусорными баками, тянет вонью.
Чуть не до слез жалко себя. Стою в этом пекле, не в силах ни повернуть назад, ни пройти вперёд, узнать — что там, за этими Гималаями нечистот.
И тут я заметил какое-то движение.
Из-за баков вынырнула фигурка подростка, выкатывающего впереди себя железную тележку с картонной тарой.
— Эй! — крикнул я, направляясь навстречу. — Случайно не знаешь, где тут поблизости нотариальная контора?
Вопрос был заведомо глупый.
Фигурка замерла. И вдруг кинулась бежать, оставив тележку.
— Эй, остановись! В чём дело?
Абсурдность ситуации вконец обозлила меня. Я кинулся вслед и с неожиданной лёгкостью нагнал поскользнувшуюся на какой-то дряни фигурку. Схватил за ворот пропотевшей ковбойки, вздёрнул — и увидел перед собой глубокого старика, перепуганного, с трясущимися руками, с сочащимся кровоподтёком на виске.
— Извините, — пристал я к нему с тупостью, объяснимой разве что жарой и моим отчаянием. — Вы случайно не знаете, есть ли поблизости нотариальная контора? И что там, за этой мусорной свалкой?
— Не знаю. Там рельсы.
— Какие рельсы? Откуда рельсы? Там что, железная дорога?
— Не знаю. — Его прямо-таки трясло от страха. — Я два месяца в Москве. Ничего не знаю.
— Вы кто? Почему вы боитесь меня?
— Отпустите.
— Да я не держу вас. В чём дело? У вас на виске рана.
— Били в милиции. В «обезьяннике».
— За что?
— Вышел в город. Нет документов.
— Кто бил? Милиционеры?
— Нет. Говорю — в «обезьяннике». Сутки держали в железной клетке с ворами и наркоманами. Узнали — из Грозного. Чуть не убили.
— Так вы — чеченец?
— Русский. Василий Спиридонович.
— Василий Спиридонович, вам, наверное, нужно в больницу. На перевязку.
— Нет! Опять заберут. За меня взятку дали, чтоб выпустили. В милиции сказали: ещё попадёшься — убьют.
— Как же так? Сколько вам лет?