Ярко освещённый зал переполнен сидящими и стоящими людьми. Все очень старые. Многие почему-то держат в руках иконки с изображением Николая Второго. Сверху свисает чёрный экран. Внезапно он озаряется. И во весь этот экран возникает одутловатое лицо древней старухи с провалившимся ртом. Почему-то понятно, что это труп. И он сейчас будет петь.
«Боже, царя храни…» — подхватывает за ней зал.
Хочу немедленно уйти. Но толпа стиснула, не даёт вырваться.
Просыпаюсь.
Чтобы очиститься от мерзости, усилием воли снова возвращаю спасительное видение плывущего по Тихому океану парома. На нём ни души. Одни автомашины.
На часах всего без двадцати четыре. Глухая ночь.
… Накануне в Белграде умер девяностопятилетний сербский патриарх Павел. Я слышал по радио, что это был хороший человек. Святой. Ходил пешком. В крайнем случае ездил только на общественном транспорте. Сам чинил свои башмаки.
И вот уже в предрассветном сне этот старец в белом облачении является мне в какой-то большой комнате.
Со слезами обнимает. Протягивает будильник. Что-то говорит по-сербски. Очень важное. Не понимаю.
И просыпаюсь. Сон был до того реальный, что некоторое время ищу глазами будильник.
Что делать с этой чередой снов, не ведаю.
Тайна сновидений до сих пор до конца не разгадана. Как и тайна смерти.