Иные измерения. Книга рассказов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вышел. Мельком обратил внимание на то, что они колдуют над его развалюхой «запорожцем», лишившимся краски. Отвёл Пауля в сторону.

Выслушав угрюмую речь Казиса, Пауль только и сказал:

— Ты хороший человек. Но ты ещё не родился.

— Как это?

— Слушай свою жену. По сравнению с ним Пауль и тем более Жакус были сопляки. Ему шёл уже сорок шестой год. Как это — не родился?

Но ведь не дураки же они были, эти трое Павлычко.

Не дураки. Все свободное от других работ время возились с его «запорожцем». Приварили новое днище из толстого листа нержавеющей стали, заменили коробку передач, перебрали двигатель.

Изредка проезжая мимо автомастерской, с ревностью видел, как Опанас и Жакус меняют электропроводку, подкатывают к колёсам новые шины; как по субботам и воскресным дням к ним присоединяется Пауль.

Осенью, в один из последних тёплых дней заново окрашенный из краскопульта в редкий лимонный цвет, отлакированный «запорожец» высыхал на ветерке и солнышке у входа в мастерскую.

— Лимончик! — сказал Кистукис. А Казис Науседа почувствовал себя обокраденным.…Бог внял его молитвам. В первые годы после перестройки, когда распался Советский Союз и Литва стала независимым государством, семья Павлычко остро почувствовала, что здесь ненавидят чужаков. Повсюду открывались частные американизированные автомастерские. Новоиспечённый богач из Каунаса купил все их хозяйство с намерением открыть придорожный ресторан «У плотины».

Без лишних слов оставили возрождённый «лимончик» у входа в лесничество. Позднее Лайма получила права. Стала возить Кистукиса в воскресную школу при костёле.

Павлычко уехали куда-то в Среднюю Азию. Кажется, в Ташкент. С тех пор в душе Казиса Науседы образовалась пустота.

Ну и комики!

Шторм налетел ночью со стороны Турции.

К рассвету пассажирский лайнер вынужден был прервать рейс, ошвартоваться у причала в ближайшем российском порту под прикрытием волнорезов.

Спали на судне измученные качкой пассажиры.

Я спустился по трапу на пирс.

Город тоже спал в лучах поднимающегося солнца, словно убаюканный грохотом зеркально отсвечивающих волн, расшибающихся о парапет набережной.

Она была пуста. Если не считать единственного человека, передвигавшегося по противоположной её стороне от витрины к витрине.

Я тоже перешёл на ту сторону в надежде найти какое-нибудь открывшееся кафе.

Мотались под ветром веера кургузых пальм. Моталась чёрная, давно не стриженная грива волос двигавшейся навстречу нелепой фигуры. Это был высокий старик в распахнутой чёрной шинели и в валенках.

Поравнявшись со мной, он ткнул рукой в витрину магазина, пробормотал:

— Гляди!

Но, прежде чем повернуться к витрине, я увидел привинченный к шинели облупившийся орден Красного Знамени.

Это оказался магазин «Коллекционные вина», где под большими фотографиями всемирно известных супермоделей были напоказ выставлены шикарные коробки с вином. Самое дешёвое стоило сто долларов.

Что-то бормоча, старик двинулся в обратный путь. И меня повлекло вслед за ним, как за Рип ван Винклем — человеком, проспавшим невесть где сто лет… Мы прошли мимо открывшегося, несмотря на рань, казино, у распахнутой двери которого истуканом высился швейцар в ливрее и красном цилиндре; мимо входа в салон со скромным объявлением «Массаж для мужчин и женщин и прочие услуги»; мимо зеркальных окон и золочёных ручек дверей «Российского банка» с выступающим из стены банкоматом; мимо большого ресторана — за его стёклами официанты в белых куртках и галстуках-бабочках накрывали столы.

Старик всё время что-то бормотал, какую-то одну и ту же фразу.

Возле музыкального магазина «Хит-парад» он остановился, взирая на выставленные за стеклом фотографии эстрадных монстров — певцов с длинными, как у женщин, волосами, косицами, певиц, наоборот, коротко остриженных или даже с выбритым черепом, зато почти голых.

— Ну и комики!.. — пробормотал старик.

— Извините, откуда вы? — не выдержал я. — Где вы живёте? Он неприязненно глянул на меня.