Иные измерения. Книга рассказов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И Зоя коротко, не вдаваясь в подробности, проинформировала меня о том, что в её отделении, в двух палатах, лежат одиннадцать больных с острой почечной недостаточностью. Ждут своей очереди на пересадку почки. Если им периодически не очищать кровь, не подключать к искусственной почке, короче говоря не проводить гемодиализ, они умрут. Мембран, сквозь которые происходит очистка, осталось только четыре. Весь аппарат, вся искусственная почка стоит несколько десятков тысяч долларов. До сих пор эта аппаратура более или менее регулярно поставлялась из-за рубежа в качестве гуманитарной помощи. И вдруг, то ли по халатности наших чиновников из Министерства здравоохранения, то ли по какой-то другой причине, поставки прекратились.

— А нельзя отмыть, очистить эти мембраны и снова пустить в ход?

— Мембраны одноразовые! Все одноразовое. Мои больные умрут не позже чем послезавтра. Понимаете? Можно сделать гемодиализ только четырём. Остаётся семь обреченных… У вас есть деньги на такси?

— Зачем?

— Вот вам деньги. Хватайте машину. Как можно скорей отыскивайте дома телефон, дозванивайтесь в Женеву. Если пришлют самолётом, договорятся с лётчиками — можно успеть. Хотите зайти в палаты, взглянуть в глаза этим больным?

— Нет! Она провожала меня к лифту, когда я спросил:

— Зоенька, а если не получится, как, по какому критерию отбирать этих четырёх из одиннадцати?

— По возрасту. По какому ещё? Не из личной же симпатии. Спасти хотя бы тех, кто ещё мало жил…

…Дома повезло сразу дозвониться в Женеву. Приятель мой был на месте, в своём служебном кабинете.

Несколько путаясь от волнения, я изложил ему суть проблемы.

— Погоди. Я ведь иммунолог. Не по этому делу. Но случайно знаю: наша организация примерно месяц назад отправила в Москву несколько вагонов с аппаратурой для гемодиализа.

— Кому?! Куда отправила? — с самого начала я не верил, что что-нибудь может получиться. И вот — на тебе!

— Обожди. Сейчас попробую узнать.

Стало слышно как он звонит по другому телефону, о чём-то разговаривает на английском.

— В МОНИКИ. Аппаратура для диализа была направлена в Москву, в МОНИКИ. Твоя врач должна знать о таком медицинском центре.

Я не успел толком поблагодарить его. Положил трубку. Снова снял. Торопливо набрал номер Зоиного кабинета. Она сразу спросила:

— Ничего не получилось?

—Получилось! Получилось, Зоечка! Месяц назад сразу несколько вагонов были отправлены в Москву, в МОНИКИ!

— Господи… — голос её разом потускнел. — Неужели вы думаете, мы туда не обращались? Давно все разобрано, роздано по нашим нищим больницам.

Она бросила трубку. И я положил трубку. «Чаби, чаляби, чаляби, чаби, чаби», — как метроном, начало отстукивать у меня в голове.

Третий глаз

Он был серб. Он был йог. Он был инвалид Отечественной войны — в голове за левым ухом сидел осколок, который хирурги не советовали извлекать.

По утрам в его деревянный домик-развалюху, как хозяин, вваливался через раскрытую форточку Брахман. Одноглазый рыжий котяра тяжело спрыгивал с подоконника и начинал с грохотом гонять по половицам жестяную миску.

Александр Иванович иногда сутками ничего не ел, но для Брахмана, этого «паразита», как он его называл, всегда хоть что-нибудь да находилось. Иной раз даже варил для него суп из кильки.

Вот и сегодня нужно было встать, накормить этого бродягу. Всё равно не давал спать, призывно мяукал и громыхал миской.

Шёл седьмой час утра. Судя по слепящим лучам из окна, день обещал быть нестерпимо жарким.

— Аум мани падме хум, — вслух произнёс Александр Иванович, опуская исхудалые ноги со своего продавленного ложа. — Вот однажды придёшь, забулдыга, а я дохлый. Что будешь есть? А? Станешь мой нос обкусывать? Или пальцы?

Брахман выжидательно сидел возле миски. Как статуэтка.

— То-то, паразит! — Александр Иванович прошлёпал мимо письменного столика у окна, занятого расхристанной пишущей машинкой «Москва», к закутку у входной двери, где в опасной близости от висевшей на ней одежды находилась газовая плита с деревянными полками над ней, уставленными заварочными чайничками, пиалушками, кофеваркамиджезвеями, склянками со снадобьями, баночками с остатками обгорелых ароматических свечей.

В одной из баночек торчала обёрнутая в бумажную салфетку варёная сарделька, прихваченная вчера с тарелки во время прощального ужина с московским журналистом, который пообещал, что опишет его в одном из своих романов.