Верно говорили связисты: через несколько минут проехали минометчики. Протопало какое-то подразделение, шли бойцы торопливо, словно опасались, что не поспеют на мост. Вместе с ними двигались хриплый кашель, простуженные, усталые голоса.
— Как там, ребята? — допытывался Володя Яковлев.
— Сбегай, узнаешь, — отозвался хмурый, раздраженный голос. А когда приблизился вплотную, уже спокойней добавил: — Напирает, спасу нет…
Потом из-за поворота вырвались быстрые огоньки закрашенных фар. Машина, как раньше орудия на тягачах, и грузовики со связистами, и грузовик с минометчиками, не сбавляя скорости, выскочила на мост и тотчас канула в темноту.
Оттуда же, где шоссе поворачивало, послышалась стрельба. Автоматная. В ответ судорожно простучал пулемет, четко бухнули винтовочные выстрелы.
— Что-то неладно там, — насторожился Семен. — Володя, мотнись туда, посмотри. Определенно что-то неладно.
Володя Яковлев, вскинув винтовку, молча бросился в кустарник вдоль дороги и — к повороту.
Семен поспешил в блиндаж, вызвал командный пункт роты.
— Как у тебя, Андрей? Так-так, понятно. У нас? Шут его разберет. Вроде ничего особенного. На шоссе вот только зашебаршилось. — Пауза. — А черт его знает что! Володя побежал туда. — Пауза. — Нет, связи с соседом нет. И соседа нет. — Пауза. — А черт его знает, драпанул. — Пауза. Понял, понял, уже окопались отделения у поворота. Уже. Понял, понял. А ты, в случае чего, прикрой наш правый фланг.
Выстрелы на шоссе прекратились.
Володя Яковлев вернулся.
— Пулеметная рота напоролась на разведку противника, — сказал. — Три машины пулеметчиков. Одну вдребезги расколотили, пришлось сбросить в кювет. — Помолчал. — Что — ротный?
— Что — ротный, что — ротный… — пожал плечами Семен. — А ничего ротный. До срока надо держать переправу, вот что ротный. Видишь же, не все части выбрались.
Еще две машины вырвались на мост. Наверное, те пулеметчики.
— Гляди, вон еще машины на переправу, — проронил Семен. — В тоне его слышались нетерпенье и желание, чтоб скорее все кончилось. — Черт знает, отходят, отходят, а вся армия вроде еще там, в городе.
Володя Яковлев не ответил.
Внизу, слышно было, хлюпала вода у бортов плоскодонок, привязанных к кольям. Володя Яковлев подумал о бойцах, пригнавших лодки. Как-никак, а пополнение. Вдруг кольнуло в груди: кто потопит эти лодки, если некому будет перебираться на тот берег? Не для немцев же пригнали сюда лодки.
Мысль оборвалась: на шоссе снова грянула частая, настойчивая стрельба. «Теперь уже не разведка…» — понял Володя Яковлев.
— Погоди, погоди. — Семен, увидев, что Володя Яковлев готов был броситься туда, где стреляли, схватил его за локоть. — Будь с отделением, тут, у переправы. Тебе взрывать. — Он прицепил к ремню гранату. — Дай мне и противотанковую, ту, запасную.
И ринулся — с автоматом наперевес.
Из рощи ударили орудия.
Словно обрушилась гроза. И все сломалось враз.
— Писарев! — крикнул Андрей что было силы.
У-ах!.. У-ах-х!.. У-ах!.. С грохотом врезалось в самые недра земли рассвирепевшее железо, и она гудела и тряслась, растревоженная земля.
— Писарев!
— Я!
Андрей молчал.
— Я… — выжидательно повторил Писарев, и, как всегда, когда волновался, пальцами прижимал к переносице лапки пенсне. В свете разрывов вспыхнули старшинские треугольнички, словно на петлицы гимнастерки упали огоньки.
Андрей и сам не знал, зачем окликнул Писарева. Может быть, хотел успокоить себя, убедившись, что тот возле него, может быть, проверял, послушен ли ему голос — что-то сдавило горло, и он не мог захватить воздух, и первое, пришедшее на ум, было: Писарев!
Выстрелы показались Андрею почему-то неожиданными. Весь день, после разговора с комбатом возле командного пункта, весь вечер и теперь, ночью, ждал он: вот-вот стукнут пушки противника, и они стукнули, и это привело его в замешательство. Все в нем замерло. Он понял, немцы начали артиллерийскую подготовку атаки.