Они двинулись по косогору. Впереди Никита, грузный, твердый шаг его отдавался в ушах Семена, ступавшего вместе с Тишкой-мокрые-штаны чуть сзади. Тот спотыкался, будто ноги его не научились ходить.
Начался спуск. Ноги увязали в сухом шевелившемся песке. Дорога должна быть уже недалеко.
Вот и дорога. Видно было, впереди и сзади включали и выключали подфарки. Когда подфарки включали, по дороге двигались синие молнии, а когда выключали, казалось, что молнии прихлопывала тьма.
Тишка-мокрые-штаны опять оступился, едва не упал в кювет.
— Ты, хмырь, держись ногами за землю, — сердился Никита.
— Держусь, Никитка, держусь.
Они услышали хриплый голос неподалеку. Выжидательно остановились. Кто-то матерно бранился. «Шофер, — понял Семен. — Что-то не заладилось в машине».
— Здорово, товарищи, — бросил Семен в темноту, предупреждая тех, невидимых, что свой. «Как бы не пульнули с перепугу, не разобравшись, в чем дело…» — Здорово! — громко повторил.
— Пошел ты к бабкиной матери! Не то еще дальше пошлю! — зло огрызнулся тот же хриплый голос. — Какого хрена тебе?
— Патруль, — нашелся Семен. Он подтянул сползавший с плеча автомат.
— Патруль? — другой голос, протяжный, недоверчивый.
Семен услышал, к нему направлялись медленные шаги. Кто-то шел навстречу, тяжело и устало. Их разделял уже один шаг густой темноты. Слабый щелчок карманного фонарика, и в руках того, кто шел, вспыхнул белый круг. Секунда, и свет погас. Семен успел заметить: старшина, высокий, худое стеариновое лицо. И еще увидел прижавшийся к обочине грузовик.
— Небольшая авария, товарищ политрук, — огорченно произнес старшина. — И не вовремя так…
— Авария всегда не вовремя. А спешишь когда, особенно.
— Жмем, товарищ политрук, жмем. Переправу приказано перескочить. А тут задержка.
— Все? — полушепотом спросил Семен. — Все выбрались? Или еще остались там?
— Не знаю, товарищ политрук, — не сразу ответил старшина. — Не знаю.
— Немцы уже в городе?
— Двадцать минут назад немцев еще не было, — проронил старшина.
— Да-а, — вырвался у Семена горестный вздох.
— По правде сказать, — доверительно шепнул старшина, — мы еле оторвались от них. Вот оно как…
Сверкнув холодным огоньком, мимо пронеслась одна машина, другая, третья, будто роняли на дорогу фиолетовые искры и те мгновенно угасали.
— Всё. Давай, давай садись, — прикрикнул шофер.
Послышался топот многих ног. Громыхнули крюки, накинутые на задний борт грузовика.
— Садись!.. Садись, говорю!..
Старшина бросил Семену на плечо свою руку, словно тот хотел убежать.
— Эх! — прозвучало, как стон. Старшина торопливо отошел от Семена.
Стукнула дверца кабины.
— Поехали! — раздался возглас облегчения: шофер прощался с опасностью, которую оставлял позади машины.
Теперь нажал на кнопку карманного фонарика Семен, и из-под руки вырвался клок света: хотелось взглянуть на тех, кто через минуту перемахнет переправу. Переправа как бы делила мир и жизнь на две половины, он оставался на обреченной половине. Он увидел на грузовике запахнувшихся в плащ-палатки бойцов, одни сидели спиной к движению, другие — к боковым бортам. Он повел фонариком и тотчас убрал свет.