Теперь, когда появилась возможность выбраться из пещеры, меня вдруг охватило чувство безнадежности: я обречен на смерть, и пусть свет совсем рядом, я никогда не сумею его достигнуть. Эти мысли стали для меня еще одной пыткой.
Сверху упал обломок скалы, задел мое левое плечо и поверг меня на землю. Удар едва не лишил меня
чувств, но я все же смог встать на ноги и продолжать путь.
Не отошел я и на двести ярдов, как земля содрогнулась в мощном толчке и сотни тонн земли рухнули со всех сторон на то место, где я только что стоял.
Каждый шаг приближал меня к свету.
Да! слава Богу! Я вижу небо!
Наконец я оказался на открытом воздухе; свежий райский ветерок овевал мое лицо, перед глазами расстилалось волнующееся море.
Собрав остаток сил, я протиснулся сквозь пролом, составлявший здесь не более четырех футов в диаметре.
Не успел я выбраться наружу, как земля задрожала, вздыбилась и снова осела - из пролома посыпались мелкие камни и пыль, раздался оглушительный шум обвала, подобный раскату грома.
Своды пролома рухнули. Шатаясь, я поднялся на ноги - попытался идти - все вокруг кружилось, земля словно встала вертикально. Я упал. Больше ничего я не помню.
Глава XII
очнулся и ощутил сонный покой.
Я Открыв глаза, я увидел, что лежу на кровати в небольшой комнатке. Меня разбудили голоса, раздававшиеся в соседней комнате. Из разговора я понял, что они обсуждают, как нашли на склоне Монте Эпомео неизвестного человека и, заметив, что он жив, принесли его сюда.
Внезапно я понял, что речь шла обо мне.
В комнату вошел какой-то человек; одежда выдавала в нем пастуха. Я спросил, где нахожусь.
- Лежите тихо, вам ничего не угрожает.
- Сколько времени я провел здесь?
- Три недели.
- Что со мной случилось?
- Воспаление мозга. Скоро придет доктор, а пока постарайтесь не разговаривать.
Доктор рассказал мне, что я едва спасся.
Меня нашли пастухи, принесли сюда, и много дней я то бредил, то лишался сознания; я все время бормотал что-то о погребении заживо, громадных змеях, фосфоресцирующих телах, бабуинах и пещерах.
Мне сказали, что пастушья хижина находится на противоположной от Казамиччиолы стороне горы Эпомео. Произошло сильное землетрясение; во всей Казамиччиоле остался стоять лишь один дом.
Погибли тысячи людей - точное число их еще не известно.
Доктор спросил, почему меня нашли одетым в пижаму. Я рассказал ему, как меня похоронили заживо; он улыбнулся и вышел из комнаты.
Вскоре он вернулся со стаканом. Я выпил содержимое и, почувствовав сонливость, погрузился в благословенную дремоту.
Миновало около месяца с того дня, как я очнулся, прежде чем я смог распрощаться со своими добрыми сиделками.
Я отправился в Казамиччиолу.
В развалинах дома я нашел свой секретер. Конечно, все мои деньги исчезли, но в одном из ящиков я обнаружил свидетельство о своей смерти и погребении.
Видимо, камердинер не знал, куда его отослать, и решил просто положить документ в ящик.