— Быть может, он сам их ей дал. — Конечно — быть может.
— Вы рассказали об этом полиции? — спросил я.
Он презрительно усмехнулся.
— Они надеялись, что смогут выбить из меня информацию. Спросите их, что они сейчас по этому поводу думают. Вы — нормальный парень, а не… — Он оборвал фразу и взял пальцами сигарету, до того зажатую между губами. — Опять этот мальчик уши развесил, — проговорил Морелли и, протянув руку, дотронулся до уха мужчины, который, сидя за одним из столиков, между коими мы приютились, все дальше и дальше откидывался назад, приближаясь к нам.
Мужчина подскочил и повернул испуганное, бледное, помятое лицо в сторону Морелли.
— Втяни-ка свое ушко — хватит полоскать его в наших стаканах.
Заикаясь, мужчина пробормотал:
— Я не-не имел в виду н-ничего дурного, Шеп. — Он вдавил живот в край стола, стараясь как, можно дальше отодвинуться от нас, что, однако, не помогло ему удалиться за пределы слышимости.
Морелли сказал:
— Многие люди никогда не имеют в виду ничего дурного, но это не мешает им делать всякие гадости. — Он вновь обратился ко мне. — Я готов рассказать вам все — малышки нет в живых, и ей ничто уж не повредит, — но этим костоломам из полиции не удастся вытянуть из меня ни слова.
— Отлично, — сказал я. — Расскажите мне о ней: где вы познакомились, чем она занималась до того, как связалась с Уайнантом и где он ее нашел.
— Мне нужно выпить. — Он, не вставая со стула, повернулся и позвал: — Эй, гарсон — ты, с брюшком на спине!
Официант, которого Стадси назвал Питом — на спине у него было нечто вроде горба, — протолкался сквозь толпу и, улыбаясь и с обожанием глядя на Морелли склонился над нашим столиком.
— Что угодно? — Он громко цыкнул зубом. Мы заказали напитки, и официант удалился. Морелли сказал:
— Мы с Нэнси жили по соседству. Старый Кейн владел кондитерской лавкой на углу улицы. Время от времени она приворовывала для меня сигареты. — Он рассмеялся. — Однажды ее папаша чуть дух из меня не вышиб за то, что я научил ее при помощи куска проволоки доставать из телефона-автомата монетки. Он был, что называется, старой закалки. А мы, пожалуй, еще только в третий класс ходили. — Он опять засмеялся хриплым басом. — За углом строили жилые дома, и чтобы отплатить ему, я хотел стащить со стройки кое-какие материалы, подбросить их в его подвал, а затем сообщить о материалах постовому полицейскому Шульцу, однако она не позволила мне этого сделать.
Нора сказала:
— Похоже, в детстве вы были просто лапонькой.
— Точно, — с умилением проговорил он. — Послушайте, однажды, когда мне было не больше пяти…
Женский голос над нашими головами произнес:
— Я так и знала, что это вы.
Я поднял глаза и увидел рыжеволосую Мириам, которая явно обращалась ко мне. Я сказал:
— Привет.
Подбоченившись, она мрачно смотрела на меня.
— Итак, вы решили, что он слишком много знает.
— Может, Нанхейм и правда много знал, однако он удрал по пожарной лестнице, зажав ботинки под мышкой, прежде чем успел нам хоть что-нибудь рассказать.
— Чушь!
— Ну хорошо. Какие же из тех сведений, которыми он располагал, по-вашему, нас больше всего не устраивали?
— Он знал, где находится Уайнант.
— Правда? И где же он находится?
— Я не знаю. Об этом знал Артур.