— Слышал, кто это сделал?
— Она говорит, что полиция — он слишком много знал.
— Это просто смешно, — сказал я.
— Смешно, — согласился он. — А вот и ваш столик. Усаживайтесь. Я сейчас вернусь.
Мы перенесли свои стаканы за столик, который официанты втиснули между двумя другими столами, занимавшими место, коего вполне хватило бы лишь для одного из них, и устроились настолько удобно, насколько это было возможно.
Нора отхлебнула из своего стакана; ее передернуло.
— Как ты думаешь, может, сюда добавили той самой «горькой вики», которую так любят вставлять в кроссворды?
— Ой, смотрите! — произнесла Дороти.
Мы посмотрели и увидели направлявшегося к нам Шепа Морелли. Внимание Дороти привлекло его лицо. В тех местах, где не было шрамов, лицо сильно опухло, а цвет его варьировался от насыщенно-пурпурного под одним глазом до нежно-розового, в каковой был окрашен кусочек пластыря, приютившийся у него на подбородке.
Морелли подошел к нашему столику и наклонился над ним, опершись о столешницу обоими кулаками.
— Послушайте, — сказал он. — Стадси говорит, что я должен принести извинения.
Нора пробормотала: «Надо же, каков наш старина Стадси», а я спросил:
— Да?
Морелли покрутил головой, на которой не было живого места.
— Я не привык извиняться за свои поступки — меня либо принимают таким, каков я есть, либо не принимают вовсе, — однако, не скрою, я сожалею, что потерял голову и выпалил в вас; надеюсь, рана не слишком вас беспокоит, и если я могу что-либо сделать, то…
— Забудем. Присядьте и выпейте чего-нибудь. Мистер Морелли — мисс Уайнант.
Глаза Дороти расширились; она была явно заинтересована.
Морелли нашел стул и сел за столик.
— Надеюсь, вы тоже не станете держать зло против меня, — сказал он Норе.
Она ответила:
— Ну что вы, это было так интересно.
Он подозрительно посмотрел на нее.
— Выпустили под залог? — спросил я.
— Ага, сегодня после обеда. — Он осторожно потрогал лицо рукой. — Вот так и появляются новые шрамы. Мне пришлось еще в течение некоторого времени оказывать сопротивление при аресте, прежде чем они отпустили меня на все четыре стороны.
Нора возмущенно произнесла:
— Это ужасно. Вы хотите сказать, что они и в самом деле…
Я похлопал ее по руке.
Морелли сказал:
— От них трудно ожидать чего-либо другого. — Он растянул распухшую нижнюю губу, изображая, должно быть, скорбную улыбку. — Все не так страшно, когда этим занимаются двое или трое из них.
Нора повернулась ко мне.