История великих путешествий. Том 3. Путешественники XIX века: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«В самом широком месте долины, в середине города, высится мечеть, называемая Бейт-Уллах, или Эль-Харам[70]. В других городах Востока есть мечети почти такие же большие и притом гораздо красивее, а эта примечательна лишь тем, что в ее ограде находится Кааба[71]».

Мечеть стоит на вытянутой в длину площади, которая окружена колоннадой. С восточной стороны колонны поставлены в четыре ряда, с других сторон — в три. Колонны соединены между собой стрельчатыми аркадами. Каждые четыре колонны накрыты небольшим куполом, обмазанным известкой и побеленным снаружи. Некоторые колонны из белого мрамора, иные из гранита или порфира, но большинство из обыкновенного камня с окрестных гор.

Сама Кааба так часто разрушалась и восстанавливалась, что от седой древности в ней не осталось и следа. Но она существовала раньше мечети, двор которой окружает ее сейчас.

«Кааба стоит, — сообщал путешественник, — на наклонно сложенном фундаменте фута в два вышиною. Так как крыша плоская, Кааба кажется издали правильным кубом. Единственная дверь, через которую входят и которую открывают два-три раза в год, устроена с северной стороны на высоте почти семи футов над землей. Поэтому туда можно попасть только по деревянной лестнице. В северо-восточном углу Каабы, у двери на высоте четырех-пяти футов вмазан в стену знаменитый «черный камень», образующий часть угла здания. Очень трудно точно установить, что это за камень. Поверхность его стерлась от поцелуев и прикосновений миллионов паломников. Стены Каабы закрыты снаружи огромным куском черной шелковой ткани, доходящим до самой крыши. Это покрывало или занавес называется «кисва»[72] и ежегодно обновляется во время паломничества. Его привозят из Каира, где оно изготовляется за счет повелителя правоверных[73]».

Буркхардт дает первое по времени и достаточно подробное описание Мекки и ее святилища. Поэтому мы сочли нужным привести здесь выдержки из подлинного отчета. Число выдержек можно было бы умножить, так как в отчете приведены самые обстоятельные сведения о других достопримечательностях: о священном источнике, под названием Земзем (вода из него считается верным средством от всех болезней), о Вратах Спасения, о здании Макам-Ибрахим, заключающем камень, на котором стоял Авраам[74], когда он строил Каабу, и который сохранил отпечаток его колен, а также о других строениях в ограде храма.

С тех пор как Буркхардт сделал свое точное и полное описание, в Мекке ничего не изменилось. И теперь там то же стечение паломников, тянущих те же песнопения. Изменились только люди.

Рассказав о празднествах и о священных восторгах правоверных, Буркхардт самыми мрачными красками изображает последствия этого стечения людей, собирающихся со всех концов света.

«С приходом верующих, которые заканчивают здесь свое паломничество, вид мечети совершенно преображается, — записал он. — Ослабевшие от тягот путешествия люди болеют и умирают из-за того, что "ихрам" плохо защищает их от непогоды, а также из-за нездоровых жилищ в Мекке и от слишком скудной пищи, а подчас и полного отсутствия съестного. Поэтому в храме скапливается много трупов, принесенных, чтобы имам прочел над ними молитвы, и больных, которых по их просьбе приводят туда. Многие из них, когда подходит смертный час, просят положить их под колоннадой, чтобы они могли исцелиться видом Каабы или, по крайней мере, найти утешение в сознании, что испускают дух в священных стенах. Иные несчастные исхудалые паломники, истерзанные болезнями и голодом, ползут вдоль колоннады, а когда у них не остается сил протягивать к проходящим руку, ставят около своей подстилки чашку для подаяния в надежде на милосердие проходящих. Чувствуя приближение конца, они заворачиваются в свои лохмотья, и часто минует целый день, прежде чем кто-либо заметит, что они мертвы».

Закончим наши выписки из отчета Буркхардта о Мекке его оценкой жителей этого города.

«Хотя жители Мекки и отличаются большими достоинствами, хотя они приветливы, гостеприимны, веселы и горды, они в то же время у всех на виду нарушают предписания Корана — пьют, играют и курят. Обман и вероломство перестали считаться преступлением у жителей Мекки; отлично зная, что их пороки вызывают сплетни, всякий из них сам громит испорченность нравов, но никто не подает примера к исправлению».

Пятнадцатого января 1815 года Буркхардт покинул Мекку, пристав к небольшому каравану паломников, направлявшихся к могиле пророка. Путешествие в Медину, так же как и переход из Джидды в Мекку, совершается ночью, что затрудняет задачу наблюдателя, а зимой и менее удобно, чем если бы оно совершалось при дневном свете. Надо пересечь долину, поросшую кустарником и финиковыми пальмами. Местность в восточном конце ее хорошо обработана и носит название Вади-Фатима или просто Эль-Вади. Немного дальше лежит долина Эс-Сафра, знаменитая насаждениями финиковых пальм и базаром, на который стекаются все соседние племена.

«Рощи финиковых пальм, — вспоминает путешественник, — тянутся почти на четыре мили. Они принадлежат жителям Сафры и окрестным бедуинам, которые посылают сюда батраков из числа своих сородичей, чтобы те занимались поливкой, а сами приходят, когда финики уже поспевают. Финиковые пальмы являются предметом торговли, переходят из рук в руки и их продают поштучно. Выкуп, уплачиваемый отцу невесты, часто равняется трем пальмам. Их сажают глубоко в песок, который привозят из средней части долины и насыпают кучей вокруг корней. Кучу надо ежегодно восстанавливать, так как бурные потоки воды уносят песок. Каждый садик окружен глиняной или каменной стеной. Крестьяне живут в многочисленных деревушках или в отдельно стоящих домах, разбросанных среди деревьев. В роще около рынка бьет главный источник. Рядом высится небольшая мечеть, скрываясь в тени высоких каштанов, каких я не видел нигде в Хиджазе…»

Буркхардту понадобилось тринадцать дней, чтобы добраться до Медины. Это довольно долгое путешествие для него не пропало зря, так как он собрал много сведений об арабах и ваххабитах. Как и в Мекке, здесь первая обязанность паломника посетить гробницу и мечеть Магомета[75]. Однако здешние обряды проще и короче, и паломник отделывается от них в четверть часа.

Уже пребывание в Мекке оказалось очень вредно для Буркхардта. В Медине он заболел перемежающейся лихорадкой. Скоро приступы стали ежедневными, а затем повторялись раз в три дня. Буркхардт так ослабел, что уже не мог подниматься со своего коврика без помощи раба — «парня, по характеру и привычкам пригодного для ухода скорее за верблюдом, чем за своим изнуренным и павшим духом хозяином».

Болезнь на три месяца приковала Буркхардта к постели. Причиной его нездоровья был дурной климат, отвратительная вода и великое множество свирепствовавших кругом болезней. Ему пришлось отказаться от намерения пройти пустыней до Акабы, и он поспешил добраться до Янбу, откуда мог бы отплыть в Египет.

«На мой взгляд Медина построена, — пишет он, — лучше других городов Востока, если не считать Алеппо. Она вся из камня. Дома обычно двухэтажные с плоской кровлей. Так как стены не выбелены, а здешний камень бурого цвета, то улицы выглядят довольно мрачно. Большей частью они очень узки, подчас всего в два-три шага шириною. Медина сейчас имеет заброшенный вид, дома начинают разрушаться. Их владельцы, извлекавшие когда-то большую прибыль от стечения паломников, теперь получают меньше доходов, потому что ваххабиты препятствуют посещению могилы Магомета, которого они считают простым смертным. Главная святыня Медины, придающая этому городу одинаковое значение с Меккой, — Большая мечеть с гробницей Магомета. Она не так велика, как Большая мечеть в Мекке, но выстроена по сходному плану: обширный квадратный двор, со всех сторон окруженный крытыми галереями, и небольшое строение в центре. Знаменитая гробница находится ближе к юго-восточному углу. Вокруг гробницы поставлена железная, выкрашенная в зеленый цвет решетка, хорошей работы, похожей на филигранную, с вплетенными в узор медными надписями. Четыре двери ведут внутрь ограды, но три из них всегда закрыты. Знатные люди легко получают разрешение на вход, а остальные подкупают главных смотрителей за пятнадцать пиастров. Внутри можно различить завесу, скрывающую могилу и отстоящую от нее на несколько шагов».

Историк Медины говорит, что за этой завесой находится квадратное сооружение из черного камня, с двумя колоннами. Внутри похоронены Магомет и два первых его ученика — Абу Бакр[76] и Омар[77]. Историк сообщает, что их могилы представляют собою глубокие ямы и что гроб, в котором покоится прах Магомета, обит серебром и накрыт мраморной плитой с надписью: «Во имя Аллаха, яви ему свое милосердие».

Легенда, когда-то широко распространенная в Европе, будто гробница пророка висит в воздухе, в Хиджазе совершенно неизвестна.

Сокровищница мечети почти совсем расхищена ваххабитами, но можно предполагать, что и до них очередные хранители гробницы не раз заглядывали в нее.

В отчете Буркхардта еще много любопытных подробностей о Медине и ее жителях, об ее окрестностях и о других менее примечательных местах, которые посещают паломники. Мы сделали уже достаточно выписок, чтобы у читателя, который пожелал бы глубже проникнуть в не изменившиеся с той поры нравы и обычаи арабов, появилось желание обратиться к подлиннику.

Двадцать первого апреля 1815 года Буркхардт присоединился к каравану и с ним пришел к воротам Янбу, где свирепствовала чума. Наш путешественник вскоре заболел. Он так ослаб, что ему было не под силу даже искать убежища в деревне. Об отъезде из города не могло быть и речи, так как все корабли, готовые к отплытию, были переполнены больными солдатами. Ему пришлось провести восемнадцать дней в этом городе, охваченном эпидемией, прежде чем удалось сесть на небольшое судно, доставившее его в Кусайр[78], а оттуда в Египет.

Вернувшись в Каир, Буркхардт узнал там о смерти своего отца. Здоровье самого путешественника было сильно подорвано болезнью. Поэтому он только в 1816 году мог совершить восхождение на гору Синай. Занятия естественной историей и подготовка к печати путевых дневников, а также обширная переписка поглощали все его время до конца 1817 года. Он собирался присоединиться к каравану, направлявшемуся в Феццан, когда у него внезапно начался бурный приступ лихорадки, и, проболев несколько дней, Буркхардт скончался со словами: «Напишите матери, что мои последние мысли были о ней».

Буркхардт был настоящий путешественник. Образованный, точный даже в мелочах, мужественный и выносливый, наделенный цельным и решительным характером, он оставил нам ценнейшие записки. Отчет о его путешествии по Аравии, внутренние области которой ему, к сожалению, не пришлось посетить, так полон, так достоверен, что благодаря ему мы теперь знаем об этих краях больше, чем об иных странах Европы.

«Никогда, — писал он своему отцу в письме от 13 марта 1814 года из Каира, — никогда я не сказал ничего о виденном или встреченном мною, что не было бы вполне согласно с моей совестью — ведь не для того же, чтобы писать романы, я подвергался таким опасностям!»

Исследователи, побывавшие после Буркхардта в странах, посещенных им, единогласно подтверждают правдивость этих слов и восхваляют его точность, его знания, его проницательность.

«Мало кто из путешественников, — писало "Германское обозрение", — был одарен такой тонкой наблюдательностью, которая является природным даром и, как всякие выдающиеся качества, встречается очень редко. Он обладал особым чутьем, помогавшим ему распознавать истину даже в тех случаях, когда он не мог руководствоваться личными наблюдениями. В результате и то, что он передает с чужих слов, тоже имеет свою ценность, чем редко отличаются сведения такого рода. Его положительный ум, благодаря размышлениям и научным занятиям зрелый не по возрасту (Буркхардту, когда его настигла смерть, шел только тридцать третий год), направляется прямо к цели и останавливается у нужного предела. Его всегда трезвые рассказы насыщены фактами, и все-таки его отчеты читаются с бесконечным наслаждением. Он заставляет в них любить себя как человека, и как ученого, и как превосходного наблюдателя».

В то время как страны библейской истории стали объектом исследований Зетцена и Буркхардта, родина большинства европейских языков — Индия — тоже привлекла к себе взоры многочисленных специалистов по лингвистике, литературе, истории религий, а также и по географии. Мы займемся только путешествиями, связанными с различными вопросами физической географии. Их разрешению содействовало проникновение в страну Ост-Индской компании и проведенные англичанами работы.

В одном из предыдущих томов мы рассказали, как в Индии установилось португальское владычество. Объединение Португалии с Испанией привело в 1599 году к потере Португалией своих колоний, попавших в руки Голландии и Англии. Последняя тут же передала монополию на торговлю с Индией в руки Ост-Индской компании, которой в дальнейшем суждено было сыграть важную историческую роль.

К этому времени великий могольский император Акбар[79], седьмой потомок Тимура, на развалинах раджпутских государств основал в Индостане и Бенгалии обширную империю. Эта могущественная империя благодаря личным качествам Акбара, заслужившего прозвище «Благодетеля человечества», достигла при нем полного расцвета. Отцовскую традицию продолжал Шах-Джахан[80], но после него внук Акбара, Аурангзеб[81], наделенный ненасытным честолюбием, умертвил своих братьев, заключил в темницу отца и захватил власть. В то время как могольская империя наслаждалась глубоким миром, гениальный авантюрист по имени Севаджи заложил основы махратской империи[82]. Религиозная нетерпимость Аурангзеба и его коварная политика вызвали восстание раджпутов и гражданскую войну, которая, поглотив основные ресурсы государства, подорвала его могущество. Поэтому за смертью великого узурпатора последовало падение империи. До тех пор Ост-Индская компания никак не могла расширить полосу территории, окаймлявшую ее порты, но теперь она искусно воспользовалась раздорами набобов[83] и раджей[84] Индостана. Однако влияние и власть английской компании существенно упрочились только после захвата Мадраса в 1746 году французами под командованием Лабурдоннэ[85] и во время борьбы с французскими войсками во времена правления Дюплекса[86].

В результате коварной, хитрой и циничной политики английских губернаторов Клайва и Хастингса, которые, применяя то силу, то предательство, то подкуп, строили величие своей родины за счет своей чести, компания к концу столетия овладела огромной территорией с населением в шестьдесят миллионов человек. Теперь владения англичан включали Бенгалию, Бихар, провинции Бенарес, Мадрас и весь северный Сиркар. Только султан Майсура, Типпу-Саиб, вел еще упорную борьбу, но и он не был в силах устоять против коалиции, которую ухитрился сколотить полковник Уэлзли. Не имея более ни одного опасного врага, компания в дальнейшем при помощи подкупов подавляла любую попытку сопротивления и под личиной покровительства навязывала последним независимым раджам английские гарнизоны, которые те должны были содержать за свой счет.

[[70] Мечеть Бейт-Уллах, или аль-Масджид аль-Харам («дом Бога») — храм, сложившийся вокруг древнего святилища Ка'бы. В современном виде мечеть отстроена в 1570 году.]

[[71] Кааба (точнее — Ка'ба) — главное святилище ислама, монумент в форме куба (арабское слово ка'ба и означает «куб»). Впервые возведено в 608 году. В юго-западном углу строения в кладку вмурован «черный камень» (железистый метеорит), посланный, по верованиям мусульман, Аллахом с неба.]

[[72] Кисва — черное шерстяное с примесью шелка покрывало с полоской текста из Корана; драпирует внешние стены Ка'бы.]

[[73] То есть турецкого султана. (Примеч. перев.)]

[[74] Ибрахим (библейский Авраам) по преданию, распространившемуся уже после победы ислама, был провозвестником истинной религии. Именно ему приписывалось строительство Ка'бы. В 13,5 м от главного святилища находится священный камень, который называют «Макам Ибрахим», то есть «место, на коем стоял Ибрахим (во время строительства Ка'бы)».]

[[75] Магомет — устаревшее искаженное имя основателя ислама Мухаммада (ок. 570 — 632), посланника Аллаха, главного и последнего пророка истинной веры.]

[[76] Абу Бакр (Абу Бекр, около 568 — 634) — преемник Мухаммада и первый халиф.]

[[77] Омар (Умар) — второй халиф. Встал во главе мусульманского государства в 634 году. Один из наиболее крупных деятелей раннего ислама, энергично утверждал новую религию за пределами Аравии, покорил Ирак, Сирию, Египет, Киренаику.]

[[78] Кусайр (Эль-Кусайр) — мелкий порт на аравийском побережье Красного моря возле мыса Каркума.]

[[79] Акбар (Джалаль ад-Дин Мухаммад; 1542 — 1605) — с 1556 года был главой империи Великих Моголов, основанной Тимуридом Бабуром, выходцем из Моголистана, как назывались в средневековой Индии Средняя и Центральная Азия. Империя просуществовала с 1526 по 1858 год. Выдающийся государственный деятель, смелый и способный военачальник, религиозный реформатор, пытавшийся ввести новую веру (пеструю смесь положений различных религий), главой которой объявил себя. Был отравлен собственным сыном Селимом (Джахангиром), захватившим после убийства отца трон.]

[[80] Шах-Джахан (1609 — 1666) — пятый могольский император Индии, был не сыном, а внуком Акбара. Наследовал своему отцу Джахангиру в 1628 году и правил до 1658 года, когда был свергнут с престола и заключен в тюрьму своим сыном Аурангзебом. Прославился как строитель великолепного мавзолея Тадж-Махал в Агре, а также Большой мечети и Красного форта в Дели.]

[[81] Аурангзеб (годы правления: 1658 — 1707) — последний правитель целостного, объединявшего почти всю Индию государства.]

[[82] Махраты (современное название маратхи) — один из крупнейших арийских народов Индии, насчитывающий около 50 млн человек; живут на северо-западе Индии, преимущественно в штате Махараштра; большинство маратхов — индуисты. В течение многих столетий маратхи вели борьбу с империей Великих Моголов, португальскими и английскими колонизаторами.]

[[83] Набоб — владетельный князь в Индии.]

[[84] Раджа (санскрит. царь) — княжеский титул в средневековой Индии.]

[[85] Лабурдоннэ (Бертран Франсуа Маэ де Ла Бурдоннэ, 1699 — 1755) — французский военный моряк, в нескольких сражениях одержавший победы над британскими колониальными войсками. В 1735 — 1746 годах был губернатором Иль-де-Франса, как тогда назывался остров Маврикий.]

[[86] Дюплекс Жозеф Франсуа (1697 — 1763) — французский колониальный администратор. В Индии служил с 1720 года. В 1731 году стал губернатором Чандернагора, с 1742-го — занимал пост генерального директора Французской Ост-Индской компании. При Дюплексе власть французов распространилась почти на половину территории Декана (юг Индии).]