История великих путешествий. Том 3. Путешественники XIX века: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Амритсар по архитектурному облику красивее остальных больших городов Индостана. Это главный пункт по перепродаже шалей и шафрана, а также и других товаров Декана.

«14-го числа, — рассказывает путешественник, — я надел белые туфли и, с соблюдением соответствующих обрядов, посетил Амритсар — то есть "бассейн с напитком бессмертия"[100]. Отсюда и название города. Амритсар — водоем площадью в сто тридцать пять квадратных ярдов — выложен обожженным кирпичом. Посередине высится красивый храм, куда проходят по дамбе. Храм прекрасно отделан как снаружи, так и внутри, и раджа на свой счет часто добавляет новые украшения. В этом-то священном месте и лежит за шелковой занавесью книга законов, составленных Гуру и записанных гурумухтинским алфавитом. Храм называется Хермендель — то есть Обитель Бога[101]. При нем состоит около шестисот "акали", или священников. На доброхотные даяния прихожан они построили себе удобные дома. Хотя эти священники и пользуются безграничным уважением, все же они не совсем лишены пороков. Получив деньги, они тратят их с такой же легкостью, с какой они им достаются. Число красивых женщин, каждое утро являющихся в храм, поистине громадно. Своим изяществом, отличным сложением и чертами лица эти красавицы значительно превосходят женщин из низших классов Индостана».

После Амритсара английский офицер посетил Лахор. Данные о том, что сохранилось от этого великого города к началу XIX столетия, представляют большой интерес.

«Очень высокие стены, — говорится в отчете, — украшены снаружи со всей восточной роскошью, но они обваливаются, так же как и мечети, и дома горожан. На этот город, как на Дели и Агру, время наложило свою тяжелую разрушающую руку. Теперь развалины Лахора не менее обширны, чем руины древней столицы»[102].

Через три дня после прибытия путешественник был принят правителем Ранджитом Сингхом, который обошелся с ним очень любезно. Беседа велась главным образом о военном искусстве. Радже исполнилось тогда двадцать семь лет. Его лицо было бы приятно, если бы он не потерял из-за оспы один глаз. Он держался просто и приветливо, и в нем чувствовался властелин. Посетив гробницу Шах-Джахана[103], Шалимар[104] и другие достопримечательности Лахора, офицер вернулся в Дели, а затем во владения компании. Благодаря ему об этих любопытных краях стало известно несколько больше, и новые сведения тотчас возбудили ненасытную жадность английского правительства.

В следующем, 1809-м году компания послала к эмирам провинции Синд[105] посольство в составе Николаса Хенки Смита, Хенни Эллиса, Роберта Тейлора и Генри Поттинджера. Конвоем командовал капитан Чарлз Кристи.

Посольство на судне было доставлено в Карачи. Начальник этой крепости отказался дать разрешение на высадку, пока он не получит указаний от эмиров. Произошел обмен письмами, и в одном из писем Смит нашел некоторые неправильности в обозначении титулов и званий генерал-губернатора и эмиров. Начальник крепости оправдывался своим незнанием персидского языка и заявил, что, желая полностью ликвидировать недоразумение, предлагает по выбору посла казнить или ослепить того, кто писал письмо!

Англичане удовлетворились таким заявлением и отказались от казни виновных.

Письма эмиров были написаны в тоне презрительного превосходства. В то же время эмиры стянули свои войска в количестве восьми тысяч человек и чинили всевозможные препоны попыткам англичан собрать хоть какие-нибудь сведения. После долгих переговоров, во время которых гордость англичан бывала не раз уязвлена, посольство получило разрешение выехать в Хайдарабад[106].

За Карачи, главным торговым портом Синда, вдоль побережья океана расстилается широкая равнина, где не увидишь ни дерева, ни кустика. Пять дней ушло на то, чтобы пересечь ее и добраться до Татты, старинной столицы Синда, в то время уже покинутой и лежавшей в развалинах. Раньше каналы соединяли ее с Индом — громадной рекой, у своего устья широкой, как морской залив. Об этой реке Поттинджер собрал более ценные, подробные и полезные сведения, чем до тех пор имевшиеся.

Было заранее условлено, что посольство под каким-нибудь благовидным предлогом разделится на две части и доберется до Хайдарабада разными путями, чтобы узнать побольше о географии страны. Так и было сделано. Однако в Хайдарабаде снова пришлось вести неприятные и затяжные переговоры насчет аудиенции для посольства, не соглашавшегося на унизительные требования эмиров.

«Обрыв, на котором высится восточный фасад крепости Хайдарабад, — рассказывает Поттинджер, — кровли домов, даже самые укрепления — все было усеяно множеством жителей обоего пола, громкими кликами и рукоплесканиями выражавшими нам свое расположение. Перед дворцом, в том месте, где англичанам надо было спешиться, их встретил Ули-Мухаммедхан и некоторые другие знатные сановники. Они повели нас к широкому открытому помосту, на дальнем конце которого сидели эмиры. Помост был устлан богатейшими персидскими коврами, и нам пришлось снять обувь. Едва посол ступил на помост и направился к властителям, как они все трое поднялись и стояли, пока он не дошел до указанного ему места. В отличие от мест других членов посольства, оно было покрыто вышитым сукном. Властители обратились к каждому из нас с очень вежливыми расспросами о нашем самочувствии. Впрочем, так как прием был пустой церемонией, все ограничилось любезностями и учтивыми фразами… На эмирах было множество драгоценных камней, не считая тех, что украшали рукоятки и ножны их сабель и кинжалов. На перевязях сверкали изумруды и рубины необыкновенной величины. Эмиры занимали места по возрасту: старший сидел посередине, средний по правую руку от него, младший по левую. Тонкая войлочная подстилка покрывала пол, а поверх нее лежал шелковый тюфяк толщиною с дюйм и ровно такого размера, чтобы три властителя уместились на нем».

Отчет заканчивается описанием Хайдарабада — крепости, вряд ли способной устоять перед натиском европейского войска, — и различными соображениями о характере посольства, одной из целей которого было закрытие французам доступа в Синд. Как только соглашение было заключено, англичане вернулись в Бомбей.

Благодаря этому путешествию Ост-Индская компания ближе ознакомилась с одной из пограничных стран и получила много ценных сведений о природных богатствах этой области, пересекаемой Индом — известной еще в древности огромной рекой, которая берет начало в Гималаях и по которой можно легко доставлять товары с орошаемой ею обширной территории. Правда, цель путешествия была скорее политического характера, но географической науке потребности политики принесли пользу и на этот раз.

Немногие сведения, имевшиеся до тех пор об областях, лежащих между Кабулистаном, рекой Индом, Персией и Индийским океаном, были и недостаточны и неточны.

Компания, вполне довольная тем, как капитан Кристи и лейтенант Поттинджер выполнили поручение, решила доверить им новое, более щекотливое и трудное предприятие. Им предлагалось пробраться по суше через Белуджистан к генералу Малькольму, послу в Персии, и собрать об этом обширном крае данные более подробные и более точные, чем те, которые имелись ранее.

Нечего было и надеяться пройти в европейском платье через Белуджистан с его фанатичным населением. Поэтому Кристи и Поттинджер обратились к одному купцу-индийцу, который поставлял лошадей правительствам Мадраса и Бомбея, и тот послал их, как своих агентов, в Калат, столицу Белуджистана.

Второго января 1810 года два офицера отплыли из Бомбея в Сонмиани, единственный морской порт провинции Лхосса, куда они прибыли, сделав по дороге остановку в Порбандаре на гуджаратском[107] берегу.

Местность, которую путешественникам пришлось пересечь, чтобы добраться до Белы, представляет собою сплошное соленое болото. «Джам», то есть правитель города Белы, оказался умным человеком. Он забросал англичан вопросами, свидетельствовавшими о стремлении к знанию, и поручил вождю племени безенджо провести путешественников в Калат.

Климат этих мест очень не похож на бомбейский. Поттинджер и Кристи в горах страдали от жестокого холода, от которого даже замерзала вода в бурдюках.

«Калат, — писал Поттинджер, — это столица всего Белуджистана, почему он и называется Калат, то есть Большой город. Он расположен на возвышенности в западном конце хорошо возделанной долины длиною около восьми миль, а шириною около трех. Большая часть этого пространства занята садами. Город образует квадрат. С трех сторон он опоясан глинобитной стеною высотой футов в двадцать, с устроенными через каждые двести пятьдесят шагов бастионами; в них, как и в стенах, много бойниц для стрелков. Мне не пришлось побывать во дворце. Издали он выглядит беспорядочным скоплением обыкновенных глинобитных строений с плоскими кровлями вроде террас. Все это находится под защитой низких стен с брустверами и бойницами. В городе насчитывают почти две с половиной тысячи домов и свыше тысячи в предместьях. Дома построены из полуобожженного кирпича и досок и обмазаны глиной. Улицы в общем шире, чем в других азиатских городах. На многих улицах имеются тротуары для пешеходов, приподнятые над проезжей частью. Посередине — открытая сточная канава, что очень неприятно, так как в нее выбрасывают мусор и нечистоты и в ней скапливается и застаивается дождевая вода. Никаких правил, обязывающих горожан чистить канавы, не существует. Что еще мешает городу быть красивым и чистым, так это обычай выдвигать вперед верхние этажи домов, отчего внизу на улицах темно и сыро. Базар в Калате огромный и полон самых различных товаров. Ежедневно сюда привозят и продают по сходной цене мясо, зелень и другие съестные припасы».

Население, по словам Поттинджера, делится на резко отличающихся между собой белуджей и брахуи; те и другие подразделяются, в свою очередь, на множество племен. Первые, судя по их виду и языку, родственны современным персам; у брахуи, наоборот, сохранилось много старинных слов из языка хиндустани. Частые браки между представителями этих двух народностей положили начало третьей.

Белуджи, выходцы из гор Мекрана[108], все сунниты, то есть считают четырех первых имамов законными наследниками Магомета. Отличаясь всеми достоинствами и недостатками пастушеского племени, они гостеприимны, но зато ленивы и проводят время за игрой и курением. Обычно белуджи ограничиваются одной-двумя женами и не так ревниво, как другие мусульмане, скрывают их от посторонних взглядов. Со своими многочисленными рабами обоего пола они обращаются хорошо. Белуджи отличные стрелки и страстные охотники. Наконец, они безгранично храбры и развлекаются набегами, называемыми «чепао». Такими налетами обычно занимаются нааруи — наиболее дикие и склонные к грабежам из всех белуджей. Брахуи отличаются еще большей приверженностью к кочевому образу жизни. Они деятельны, сильны и исключительно выносливы: выдерживают и ледяной холод в горах, и палящий зной на равнинах. Брахуи обычно небольшого роста и так же отважны, так же искусны в стрельбе, так же верны своему слову, как и белуджи, однако не питают такой страсти к грабежам.

«Я не встречал среди азиатских племен, — утверждает Поттинджер, — ни одного схожего с белуджами, — мне часто попадались белуджи, у которых волосы и борода были каштановые».

После довольно короткого пребывания в Калате два английских офицера, все время выдававшие себя за торговцев лошадьми, решили, что им пора продолжать путешествие. Но вместо того, чтобы следовать большой дорогой в Кандагар, они поехали через унылую бесплодную, малонаселенную страну, которую орошает река Каиссер, пересыхающая летом. Они прибыли в городок Нушки, расположенный на границе Афганистана.

Там белуджи, видимо доброжелательно настроенные, стали говорить англичанам о трудностях, ожидающих их на пути в Хорасан и в его столицу Герат, если они направятся через Седжистан[109].

— Лучше, — советовали они, — поезжайте в Керман, через Кеджи, Бемпур или через Серхед (деревню на западной границе Белуджистана), а оттуда уже пробирайтесь в Нармешир[110].

Поттинджер и Кристи задумали двинуться двумя разными дорогами. Такое решение противоречило инструкциям, но «мы оправдывали его, — говорится в отчете, — несомненными выгодами, которые оно сулило. Ведь таким образом нам удалось бы добыть гораздо больше географических и статистических сведений о стране, которую нам поручено было исследовать, чем если бы мы путешествовали вместе».

Первым — по дороге в Душак[111] — отправился Кристи. Мы проследим его путь позже.

Через несколько дней в Нушки пришли письма из Калата, в которых корреспондент Поттинджера сообщал ему, что посланцы эмиров Синда разыскивают обоих путешественников. Эмирам стало известно, кто они на самом деле, и теперь Поттинджеру ради собственной безопасности следовало поскорее уезжать.

[[100] В 1581 году четвертый гуру сикхов Рамдас устроил пруд для религиозных омовений: квадрат со стороной примерно 122 м. Бассейн гуру назвал Амрата Сарас, то есть Источник (или Бассейн) Бессмертия.]

[[101] Больше известно другое прозвище главного святилища сикхов — Золотой храм.]

[[102] Лахор основан в начале нашей эры. По преданию, его основал Лава, сын бога Рамы. На протяжении последних 900 лет город был подлинной столицей Пенджаба. Лахор поочередно становился столицей государства Газневидов, центром Пенджабского наместничества, временной резиденцией Великих Моголов, столицей Сикхского государства.]

[[103] Ошибка автора. В Лахоре, точнее в его северо-западном предместье, расположена гробница Джахангира, отца Шах-Джахана. Величественный мавзолей в Шахдарра выстроен из красного песчаника и мрамора, обильно украшен мозаикой. По углам высятся четыре 70-метровых минарета. Мавзолей, законченный в 1626 году, является архитектурной доминантой Лахора.]

[[104] Шалимар — великолепный садово-парковый ансамбль в 8 км восточнее Лахора.]

[[105] Синд — историческая область в низовьях Инда, носящая название реки (местное название р. Инд — Синд). В настоящее время — одна из провинций Пакистана.]

[[106] Хайдарабад — город в низовьях Инда. Расположен на левом берегу реки. В настоящее время входит в пакистанскую провинцию Синд.]

[[107] Гуджаратский — от названия Гуджарат. Сейчас это — штат на северо-западе Индии, охватывающий в основном Кач и полуостров Катхиявар, но в историческом прошлом территория Гуджарата простиралась значительно южнее.]

[[108] Meкран — прибрежная юго-восточная провинция Ирана.]

[[109] Седжистан — то же, что Систан (в прежнем написании — Сеистан), крайняя восточная провинция шахского Ирана.]

[[110] Нармешир — часть горной системы Кухруд в Центральном Иране.]

[[111] Душак — современный Кух-и-Душак в иранской провинции Хорасан.]