— Но ведь я не виновата! Почти.
— Степень твоей вины установит суд, — говорю я самым жизнеутверждающим тоном.
Из подсобки выплывает Паоло. Меня он игнорирует — все еще злится из-за Регины.
— Рыба моя, — обращается он к Кимберс, — у тебя проблемы?
— Да, юридического характера.
Паоло бросает на меня выразительный взгляд и морщит лоб, изображая напряженную работу мысли.
— Я тебе помогу.
Кимберс чуть не подпрыгивает.
— Правда? Но как?
На лице Паоло расцветает улыбка коммивояжера.
— Рыба моя, тебе не кажется, что пора от слов переходить к делу?
— Трепло, — фыркаю я.
Паоло собрался завербовать Кимберс, и присутствовать при этом у меня нет ни малейшего желания. Уже в дверях кабинета моего слуха достигает до боли знакомая фраза:
— У нас имеется специальная программа, которая помогает справляться со всеми житейскими неурядицами.
Ну уж нет!!! Я разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и устремляюсь к Кимберс. Не позволю, чтобы в моем присутствии у людей отнимали души. Я и так наделала дел. Тащу Кимберс к двери.
— Не слушай Паоло. У него не все дома.
Кимберс упирается.
— А вдруг он мне поможет?
— И не надейся. Он, как какая-нибудь гадалка, скажет тебе то, что ты хочешь услышать. Вся эта бодяга может показаться правдоподобной, но, если ты на нее поведешься, будет хуже. Просто поверь мне на слово, ладно?
Кимберс вцепилась в ручку двери.
— Я не хочу в тюрьму! Это несправедливо! Я же так и не срубила бабок!
— Кимберс, жизнь вообще несправедливо устроена. Хороший человек тоже может получить коленом под зад. Это случается сплошь и рядом. Уж не знаю почему.
— Премного вам благодарна, доктор Фил. Но пойду-ка я все же послушаю, что скажет Паоло.
— Ким, я знаю, ты мне не веришь, потому что я и совру — недорого возьму. Но сейчас я говорю серьезно. Уходи. Не вздумай вернуться. Забудь сюда дорогу. Вообще забудь, что мы знакомы.
— Ви, да у тебя самой не все дома. Ты же всегда была такая душевная! До сих пор не пойму, почему Марв променял тебя на меня. Со мной же с тоски можно умереть!
Ради бога, скажите, что в Нью-Йорке хоть у одной женщины есть чувство собственного достоинства или, на худой конец, видимость такового. Впрочем, можете не говорить — все равно не поверю. Все тут одним миром мазаны. Вот поэтому-то Люси и любит Нью-Йорк. Ей тут есть где развернуться.
— Ким, это твой последний шанс. Уходи подобру-поздорову. А лучше убегай.
Кимберли смотрит то за окно, то на Паоло. Знаю ли я, какое решение она примет?
Еще бы мне не знать! Два года назад я сама приняла такое же решение.
Твою мать!