— Жизнь прекрасна, если только у тебя не обнаружили рак. Давай выкладывай. Просто скажи все сразу, без предисловий.
— Марва посадят.
Браслеты перестают позвякивать.
— Боже мой!
— Бланш, мне очень жаль.
— Значит, ты ничего не смогла сделать? Я так на тебя надеялась!
— Тебе, конечно, нелегко в это поверить, учитывая, как зла я была на Марва, но я правда пыталась. Просто у меня ничего не вышло.
— Не знаю, что смогу для него сделать. Наверное, мне разрешат его навещать, но я так не люблю тюрьмы!
— А кто их любит! Поступай, как считаешь нужным. Это главное.
— Я знала, что Марв плохо кончит. Он всегда думал, что кривая вывезет. Ви, не повторяй его ошибок, не ищи в жизни легких путей.
Хороший совет, жаль, опоздал немного.
Чувствительный Юрий, заметив, как помрачнела Бланш, кладет руку ей на плечо. Бланш немедленно накрывает его ладонь своей. Браслеты звенят. Юрий смотрит на меня, как Ленин на буржуазию, из-под немыслимых бровей, которые от неприязни срослись в одну черно-бурую гусеницу.
— Бланш, черти взяли верх. Помочь?
— Не брала я никакой верх.
Кажется, эти слова я произношу впервые в жизни. (Небольшое преувеличение: за те пять лет, что мы играем в шахматы, я получила с Бланш энное количество тысяч долларов.)
— Поставь пешку на черную клетку номер шесть, — советует Юрий после того, как я делаю ход королевой.
Никогда еще нашу с Бланш игру не прерывали дурацкие советы с галерки. Поверьте мне, ничего хорошего, особенно если учесть, что русские шахматисты умыли американских.
— Подсказывать нечестно, — обижаюсь я.
— Юрий, перестань. Ви — моя подруга.
Бланш всегда на моей стороне. Что не мешает ей потихоньку двигать пешку в указанном Юрием направлении.
Я дарю гадкого Юрия натянутой улыбкой.
— У нее нет ни подруг, ни друзей, — не сдается Юрий (недаром же он русский). Юрий похож одновременно на Распутина, Сталина и еще добрую дюжину деспотов, орудовавших на территории великой державы. — Она только и умеет, что использовать людей.
Юрий смотрит на меня из-под своей гусеничной бровищи, рассчитывая, что я стану опровергать неопровержимое. Бланш нетерпеливо потряхивает браслетами, ждет, пока я сделаю ход. Ненавижу, когда обо мне высказываются в таком духе (что неудивительно, принимая во внимание известные обстоятельства), и с удовольствием посоветовала бы дяде Юре поспешить, а не то опоздает на товарняк, следующий прямиком в Сибирь.
Но Бланш его любит. И вероятность того, что из нас двоих она предпочла бы Юрия, а не меня (не меня!), весьма велика.
Пока, однако, Бланш верна старой дружбе:
— Юрий, хватит уже!
Я молчу, потому что Юрий абсолютно прав.
На следующее утро Кимберс поджидает меня возле бутика. Она сразу переходит к делу.
— А что, если предложить Кэлу взятку? У меня на счету тысяча триста восемьдесят шесть долларов сорок семь центов. Конечно, это немного, но ведь на госслужбе тоже не озолотишься.
— Кимберс, он взяток не берет.