— И как это объясняет этот идиот из Австро-Венгрии?
— Он открыл, что истерия вызывается… вызывается… вызывается…
На этой ноте Кёрк уткнул свой взгляд в пол, не решаясь повторить мысли, высказанные автором величайшего бреда современности ввиду не сколько их абсурдности, столько их недостаточно благопристойной сущности.
— Скажите, Кёрк, что можно сказать о враче, который высказывает такие идеи, какие потом будет стыдно произносить? У него голова есть? Или у него турнюр вместо головы?
— Н-Насколько мне известно, турнюр правильно называть греческим изгибом.
— Да хоть неандертальским, мне без разницы!
— Это в-во-первых. А во-вторых, н-насколько мне известно, греческие изгибы уже не носят.
— Мне без разницы! Главное, чтобы все земляне носили лакейские ливреи! И платья горничных тоже.
— Д-Доктор Хамфри, так к-к-каково же ваше мнение о болезни Эдисона? — осведомился Тодд, благоразумно дождавшись окончания диалога.
— Допустим, у него истерия. Тогда в ассортимент наших проверенных средств входят: холодный душ, электротерапия, электрошок, терроризм...
Снова зазвучал злостный смех. Применительно к самому Хамфри последний пункт совершенно правилен.
— Д-Доктор Хамфри, вы говорили, что у нашей пациентки нет истерии.
— Я сказал «допустим»! У Эдисона нет истерии, следовательно, он мужчина.
— Доктор Хамфри, если по вашим словам те, у кого нет истерии — мужчины, то по вашим словам выходит, что все женщины — истерички.
— Я всегда так считал, Тодд.
— Я п-понял, д-доктор Хамфри! — выдавил Тодд, видимо, решив придать диагнозу новый, совершенно непредвиденный, оборот. — Судя по симптомам, у Эдисона хроническое отравление ртутью. Следовательно, Эдисон — шляпник.
— Шляпник? Тогда где сделанные им шляпы? Тодд, неужели вам снова хочется бегать за Эдисоном, отрицающим наши диагнозы? Этот номер не пройдёт. Неужели из хронического отравления ртутью следует, что мы должны накачать Эдисона сырыми индюшачьими яйцами? Или то, что Эдисон — шляпник? Может, тогда я — Мартовский Заяц? Кстати, кто этот хрен? Вы не знаете?
— Т-Так какой диагноз вы ставите? — спросил Кёрк, дождавшись конца малоосмысленной тирады.
— Теперь нам всем должно быть ясно, что у Эдисона наблюдается банальное нервное расстройство, вызванное оскорблением со стороны Теслы.
— Доктор Хамфри, р-разве вы не могли сказать этого раньше? Тогда не было бы всей этой кутерьмы.
— А ещё говорят, что до этой кутерьмы Америку довела агрессия. Перейдём к делу, — сердито пробурчал Хамфри. — У Эдисона расшалились нервы.
В этот момент Эдисон встрепенулся и, вероятно, впервые за это время прислушался к словам визави.
— Что вы сказали? Я здоров!
— Что?! Кто вам разрешил?
— Вы так напугали меня своим империализмом... своей американской агрессией... что я излечился.
— Тогда как я буду проводить эксперимент? Ладно, придётся делать это над здоровым. У Эдисона расшалились нервы. Чтобы их успокоить, применяется либо кровопускание, либо табачный дым.
— Что вы сказали?
— Либо кровопускание, либо табачный дым!
— Я не буду лечиться!
— А я не хочу руководить вашим лечением! Но если я не буду руководить вашим лечением, врачи ничего не смогут сделать! Но я вынужден так поступить. Я предлагаю вам выбор.