Несмотря на всю свою храбрость, на достигший высшей точки гнев, он почувствовал неприятную дрожь вдоль позвоночника перед лицом черной тени, плотной, испускающей страшные жалобные звуки.
— Кто там? — снова крикнул он.
И, занеся секач над головой, шагнул в ночь…
XVI. Прерванные признания
Судебный следователь отодвинул стул и порывисто встал.
— Остановимся на этом! — сказал он, отчеканивая слова. — Через некоторое время, когда вы, Лабар, лучше поймете, в чем ваши интересы, мы возобновим допрос. Сорож, будьте любезны, позовите полицейского Бурдо…
Когда тот вошел, следователь приказал:
— Бурдо, вы отвезете этого человека в тюрьму Брюгге. Вы…
Но побледневший Антуан Лабар помертвевшим голосом произнес:
— Извините, господин следователь… Я просил у вас разрешения повидать жену?
Эрали пожал плечами:
— А я ответил, что вы увидите ее после того, как скажете правду, всю правду… Так что не имею возможности удовлетворить ваше желание.
Он снял пенсне и принялся тщательно вытирать стекла.
— Мне вас жаль… Вы мне казались умнее… Могу вам даже сообщить, что, рассчитывая на ваш здравый смысл, во время допроса послал за госпожой Лабар… Готов поручиться, в настоящую минуту она ждет в кабинете внизу… Господин Сорож, не могли бы вы рассказать ей, как обстоит дело, принести мои извинения за бесполезный приход и проводить ее домой?
— Стойте! — остановил его Лабар, протянув руку.
Но Эрали его не слушал.
— Бурдо, идите! — распорядился он.
Бурдо схватил Лабара за руку и повел за собой. Однако портной резким движением вырвался и, встав прямо перед столом судебного следователя, закричал:
— Чтобы ее увидеть, чтобы увидеть мою жену, я должен сознаться, так?! Что ж, я сознаюсь!.. Теперь приведите ее!
Глаза Эрали за стеклами пенсне блестели от радости.
— Минутку, Лабар! Недостаточно сказать: «Я убил», вы должны также рассказать нам, как вы убили…
Лабар сжал кулаки. Его глаза горели, лицо налилось кровью.
Себ Сорож на минуту искренне пожалел этого человека.
— Итак? — сказал Эрали.
Портной рухнул на стул. Потом пожал плечами.
— Честное слово, — со злостью произнес он, — это все равно только убийство из ревности… Суд будет снисходителен!
Видно было, что он старается убедить самого себя, заставить себя говорить, думая: «В конце концов, это не так уж страшно!»
— Значит, — вмешался судебный следователь, — вы признаетесь наконец, что убили Аристида Виру?
И Эрали бросил выразительный взгляд на Де Миля, обратившегося в слух, готового записать каждое сказанное слово.
Тишину разорвал жесткий категоричный голос Лабара: