— Я смотрел по сторонам, вот и все. Потом я прислушался к сплетням, а также набросал несколько имен на клочке бумаги… Вперемешку… Так просто… Возможно, среди них есть имя убийцы… А может, и нет…
— Что за имена? — поинтересовался Анон.
— О! Имена всех, кого я узнал в церкви… Я их подозреваю всех, не имея оснований подозревать одного или двоих…
— Кстати! — заметил заместитель королевского прокурора. — Нам тут нанесли два визита.
— Да! Кто?
— Для начала, недавно прибыли инспекторы Кардо и Анри. Они приехали оба, так как в Брюсселе здорово обеспокоены. Поэтому…
— А второй визит? — оборвал Себ.
— Его нанес доктор Хие. Кажется, некая госпожа Прего организует небольшую дружескую вечеринку этой ночью. Дочь доктора в числе приглашенных, и отец за нее беспокоится. Вот и пришел попросить нас обеспечить наблюдение за домом сей дамы… Я заверил его, что все необходимое будет сделано, и, пока инспектор Кардо отправился побродить вокруг лавки Виерса (не знаю, в поисках каких улик), я послал инспектора Анри к госпоже Прего объяснить, какую опасность представляет ночное празднество в настоящих условиях и попытаться убедить ее отменить приглашения… Сомневаюсь, — добавил заместитель королевского прокурора, пожимая плечами, — чтобы этот визит что-нибудь дал. Боюсь, праздник состоится нынче ночью, и…
— Что вы хотите? — сказал Себ Сорож. — Похоронный лист не закрыт. Полагаю, это вы понимаете.
— Но, — вмешался Эрали, — разве мы не должны…
— Дела, подобные этому, нам неподвластны, господин Эрали! — оборвал его Себ. — Я вам как-нибудь скажу, почему, когда убийца остановится…
— И когда же, по-вашему, он остановится?
— Когда устанет, — ответил Себ, — или умрет. А это что такое?
Он взял со стола листок бумаги.
— Ах, да! — спохватился Анон. — Письмо! Анонимное письмо. Мы обнаружили его в ящике.
— Действительно?
Себ прочел:
— Как видите, до предела банально! — проворчал судебный следователь.
— Мы даже забыли показать вам его… Однако, так как нельзя пренебрегать никакой возможностью, следует допросить упомянутых особ, хотя это обвинение…
— Да! — заметил Себ. — Оно их в некотором роде обеляет.
Эрали поднял брови:
— О! Обеляет, возможно, сильно сказано! Допустим…
Но, видно, было суждено, что инспектор не даст ему закончить ни одной фразы. Он задумчиво прошептал:
— Это замечательное письмо…
— Замечательное! — вскричали хором судебный следователь и заместитель королевского прокурора. Последний продолжил:
— Слушайте, Себ, это самое заурядное письмо! Классическое разоблачение ради удовлетворения старой вражды со служанкой кюре. Вы, конечно, заметили, что ее особо выделили?
— Да, да, — ответил инспектор. — Это-то все действительно заурядно, я согласен, но остальное — отнюдь…
— Остальное?
— Да, например, почерк.
— Почерк… Себ, я не понимаю.