— Совсем нет, — сказал г-н де Лафайет.
Он добавил:
— У вас своеобразный ум.
— Своеобычный, генерал.
Но тот лишь пожал плечами.
— Майор, вы заговариваетесь.
Показались первые дома деревни. И тут Малеза осенило.
— Следуйте за мной! — сказал он, схватив спутника за плечо и увлекая к Станционной улице.
Господин Деван еще не опустил стальную решетку своей лавки, и слабо освещенная из задней комнаты витрина едва виднелась в ночной темноте.
— Узнаете эту лавку?
— Из кривых сучьев возникают прямые языки пламени… Любопытно, что вам все приходится повторять дважды!
Многим слабого ума людям свойственно испытывать удовольствие, упиваясь словами, опьяняясь ими, бренча ими, как бубенчиками, и с этой целью подсознательно подбирая слова с одинаковыми окончаниями! Малез подумал, что самый раз прибегнуть к решительным заявлениям.
— Генерал, — твердо произнес он, — в ночь с 20-го на 21-е вы разбили эту витрину, похитили оттуда манекен, осыпали его ударами ножа, а затем положили на рельсы, чтобы его переехал утренний поезд!
Странное дело, г-н де Лафайет не возражал. Подперев подбородок ладонью, он, казалось, погрузился в глубокие размышления.
— Вы разбили эту витрину, — терпеливо, выделяя каждое слово, повторил Малез. — Вы…
— Нет.
Дурачок вдруг повернул к собеседнику горящий от радости либо лихорадки взгляд.
— Нет.
Он еще много раз повторил «нет», словно испытывая подлинное наслаждение, произнося это простое слово все чаще и все быстрее:
— Нет. Нет. Нет. Она была разбита и… и…
Малез недоумевал, в какой мере можно этому верить. Бывали ли у Жерома мгновения просветления или же он так упивался звучанием фраз, что они утрачивали всякий смысл?
— И?.. — добивался комиссар.
— Я завладел телом Черного Сокола, — серьезно проговорил г-н де Лафайет, — и перебросил его через плечо…
— Черного Сокола? — повторил Малез.
Он понял: подобно тому, как Эмиль ребенком откликался на прозвище Рысий Глаз, так Жильбер должен был отзываться на Черного Сокола.
Жером решительно становился все оживленнее:
— Он был шакалом, шакалом, шакалом!
— Он причинил вам зло? — живо осведомился Малез.
— Много зла, много зла!
— Почему же вы его убили?