Крепыш помог барышне выйти. Чжи Юнь, очевидно, недавно рыдала: глаза были красные, веки припухли. Схватившись рукой за её пухлый зад, кавалер провел спутницу в залу. У Лун за фонарным столбом изнывал от желанья убить Крепыша, растерзать эту наглую тварь. Средь залитых водою полей он давно обратил бы кипящую ненависть в действие: размолотил ему голову камнем, вспорол его брюхо серпом или стиснул бы горло руками. Но жизнь в людном городе, подле чужого плетня превращала его в осторожного труса. Он только мечтал, но не смел ничего предпринять.
– У Лун, быстро сюда! – показавшись в дверях, закричала Ци Юнь.
Подбежав, он заметил у ней на лице выраженье тревожной брезгливости.
– Дуй за Чжи Юнь присмотри. Говорит, что больна: то бранится, то плачет. Не хочется мне с ней возиться.
– Так с ней же мужик.
– Языком не тряси. Раз сказала, ступай. И смотри, чтоб Крепыш у нее не засиживался.
– И какой с меня толк? – прошептал он, идя через внутренний двор, чтоб столкнуться нос в нос с Крепышом, выходившим из комнаты барышни. У Лун попытался его обойти, но Крепыш, подозрительно зыркнув глазами, вцепился У Лун’у в рукав и повлек за собою в торговую в залу.
– Куда его тащишь, Крепыш? – удивилась Ци Юнь. – Это ж новый работник.
– Такого поганца в работники взяли?
– Отец постарался. Считает, он честный.
Крепыш глухо хрюкнул и выпустил руку У Лун’а:
– Тогда берегитесь, на честного он не похож.
– Так ты знаешь его? Он воришка?
Крепыш хитро хмыкнул:
– Пожалуй, похуже: гляжу я в глаза его словно в свои.
– Ну и что?
Крепыш выставил вверх большой палец:
– Меня все бояться, и вы его тож опасайтесь.
У Лун, свесив голову, вышел на внутренний двор. Прицепился ко мне чертов пес. У Лун в кровь искусал пересохшие губы. Нет, я его точно убью. Исступленно толкнув дверь в покои, У Лун обернулся. Качая плечами, Крепыш направлялся к воротам. Ци Юнь надрывалась вослед:
– Если нам ты желаешь добра, то скажи досточтимому, чтобы Чжи Юнь отпустил. Сколько можно за «драную тапку» держать? Аль не тошно?
На ложе, вцепившись руками в копну перепутанных липких волос, громогласно стенала Чжи Юнь:
– Как болит! Я от боли помру.
Её нарочито страдальческий вид показался У Лун’у забавным. Присев перед ложем, он взялся снимать с неё туфли.
– Болит-то где, барышня?
– Всюду болит, помираю! – завыла Чжи Юнь, удивленно тараща глаза.
– Убирайся! – она засучила ногами. – Ты кто, чтоб меня разувать? А на ложе не хочешь забраться?
– Нет, я не посмею, – У Лун с превеликим трудом сдернул туфлю за длинный каблук. – Мне за вами ухаживать ваша сестра наказала. Вы вроде больны? Вот и спите.
Чжи Юнь неожиданно вскинула ногу, ударив У Лун’а в лицо. Тот, прикрывшись руками, отпрянул, не смея дать волю нахлынувшей ярости.
– Все мужики, твою мать, ко мне липнут. Я что вам, такая доступная?
– Так уж и все? – горько хмыкнул У Лун. – Никогда к вам не лип.