– А ты языком-то не больно тряси. По сравненью с почтенным иной государь – голодранец.
Сбитая с толку Чжи Юнь оглядела лицо господина. Но тот и не думал сердиться. В его проницательных узких глазах читалась нежданная мягкость.
– Ежели я поклонюсь, – Чжи Юнь резко тряхнула косичкой: тело ее коченело, лицо наливалось багровым румянцем. – Ежели я поклонюсь, чем тогда господин мне воздаст?
Содрогнувшись, запястье почтенного Лю глухо звякнуло длинной цепочкой.
– Смышленый ребенок, – издав приглушенный смешок, господин оглядел очертанья Чжи Юнь. – И чего же ты хочешь?
Чжи Юнь не смутилась. Она подмигнула отцу и без лишних раздумий сказала в лицо досточтимому:
– Шубу из норки хочу. Господину не жалко?
Чжи Юнь собиралась припасть на колени, но досточтимый, подавшись вперед, крепко сжал ее руку.
– Оставь, – господин перевел свою руку повыше. – Какая-то шуба? Считай, что твоя.
Прикосновение это надолго запомнит Чжи Юнь. Скользнув вниз по спине, его влажная кисть, задержавшись чуть ниже её поясницы, куснула как рот, полный крепких зубов, за упругую девичью плоть и исчезла, оставив болезненное послевкусие.
Утром в ворота лабаза ввалился Крепыш, сжимавший в объятьях вместительный короб с наклейкою модного универмага. Хозяин, признав в Крепыше порученца почтенного Лю, тут же крикнул работника в помощь.
– Вам рис прям в коробку насыпать?
Крепыш сунул короб в хозяйские руки:
– Ты что за дерьмо туда сыпать собрался? От досточтимого Лю старшей барышне дар! Он Чжи Юнь за названую дочку считает.
Слегка изменившись в лице, хозяин вцепился в коробку дрожащими пальцами.
– Дар принимать не желаем? – хихикнул Крепыш. – Там же шуба, а не голова мертвеца. А была б голова, всё равно б возвратить не осмелился: от господина подарок!
Хозяин расплылся в натужной улыбке:
– Она ж пошутила тогда. Кто же знал, что почтенный серьезно? И что же мне делать?
– Что делать? – Крепыш, навалившись на стойку, состроил глумливую мину. – Ты ж вроде торговец у нас. Вот и делай на этом навар. Чай невесть уж какая беда.
– Напросилась? А мне разгребать?! – тыча пальцем под нос непутевому чаду, бранился хозяин. – Мне только отца нареченного в нашей семье…
Вырвав короб, Чжи Юнь заглянула вовнутрь и, ликующе взвизгнув, достала тяжелую шубу.
– Не смей одевать!
– Это мне подарили!!
Чжи Юнь смастерила большие глаза:
– Мне с чего и примерить нельзя?
– Ты же в этом не смыслишь, – хозяин сменил тон на более мягкий. – Названая дочь – это плохо. Не знаю, как это тебе объяснить, но подарок нельзя принимать.
– Наплевать!
Чжи Юнь мертвою хваткой держалась за шубу.
– Хочу я, и всё! – она топнула ножкой. – С ума мне сойти, как хочу эту шубу.
Хозяин призвал себе в помощь жену, но Чжи Юнь не хотела внимать ни единому слову. Вцепившись в подарок, она убежала в покои, закрылась и не открывала уже никому, пока, наконец, не явилась, напяливши шубу, в гостиную, всем своим видом бросая родителям вызов.