Эмили из Молодого Месяца. Искания: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Да, знаю. Ты и мистер Карпентер. Только вы двое действительно верите в меня. Даже Илзи считает, что у Перри гораздо больше шансов сделать карьеру.

— Но ведь ты стремишься не к карьере. Ты отправляешься в путь за золотом радуги.

— Но… если я не сумею найти его и разочарую тебя… Это будет хуже всего.

— Ты найдешь его. Посмотри на ту звезду, Тедди, на самой верхушке младшей из Принцесс. Это Вега из созвездия Лиры. Я всегда любила ее. Она мне дороже всех звезд. Помнишь, как много лет назад ты, Илзи и я сидели в саду по вечерам, когда кузен Джимми варил картофель для свиней? Ты рассказывал нам чудесные истории об этой звезде и о жизни, которую вел на ней, прежде чем пришел в наш мир. На той звезде не было никакого ужасного третьего часа ночи.

— Какими счастливыми, беззаботными детишками мы были, — сказал Тедди задумчивым тоном мужчины средних лет, угнетенного заботами и с грустью вспоминающего юношескую беспечность.

— Обещай мне, — сказала Эмили, — что всякий раз, увидев эту звезду, будешь вспоминать, как я верю в тебя… крепко верю.

— А ты, пожалуйста, обещай мне, что всякий раз, посмотрев на эту звезду, будешь вспоминать обо мне, — сказал Тедди. — Или, вернее, давай пообещаем друг другу, что, глядя на эту звезду, мы всегда будем думать друг о друге, всегда. Везде и всегда — пока живы.

— Обещаю, — сказала Эмили с трепетом, ей очень понравилось, что Тедди смотрит на нее вот так.

Романтический уговор, означающий… что? Эмили не знала. Она знала лишь, что Тедди уезжает, что жизнь вдруг стала очень пустой и холодной, что ветер с залива, вздыхающий среди деревьев в роще Надменного Джона, очень печален, что лето прошло и наступила осень… и что кубышка с золотом на конце радуги лежит на каком-то очень далеком холме.

Почему она заговорила об этой звезде? Почему сумерки, запах елей и последние отблески осеннего заката заставляют людей говорить глупости?

Глава 2

I

«Молодой Месяц

18 ноября, 19

Сегодня вышел декабрьский номер „Марчвуда“, и в нем напечатано мое стихотворение „Летучее золото“. Я считаю это событие заслуживающим упоминания в моем дневнике, так как стихам отвели отдельную страницу и сделали иллюстрацию — впервые мое стихотворение удостоилось такой чести. Сами по себе стихи, как я полагаю, довольно пустые: мистер Карпентер только фыркнул, когда я прочитала их ему, и отказался выразить свое мнение. Мистер Карпентер никогда не хвалит обидно-снисходительным тоном, однако своим молчанием может совершенно убить. Но мое стихотворение выглядело так достойно, что невнимательный читатель мог вообразить, будто в нем есть некий глубокий смысл. Благословение доброму редактору, которому пришло в голову заказать иллюстрацию! Он существенно укрепил мое чувство самоуважения.

Но сама иллюстрация мне не очень понравилась. Художник совершенно не уловил идею моего стихотворения. Тедди нарисовал бы лучше.

Тедди делает громадные успехи в Школе дизайна. А Вега ярко сияет каждую ночь. Интересно, он действительно всегда думает обо мне, когда видит ее? И видит ли он ее вообще? Возможно, в Монреале такое яркое электрическое освещение, что на небе не видно никаких звезд. Похоже, он часто встречается с Илзи. Им повезло, что они знают друг друга в этом большом городе, где все им чужие».

II

«26 ноября, 19

Сегодня был великолепный ноябрьский день — по-летнему теплый и по-осеннему душистый. Я долго сидела и читала на кладбище возле пруда. Тетя Элизабет считает, что это слишком неприятное место, чтобы проводить там так много времени, и высказывает тете Лоре свои опасения насчет моих „нездоровых склонностей“. Но я не вижу ничего нездорового в прогулках по кладбищу. Это красивое место, куда блуждающие ветерки доносят сладкие лесные запахи с другой стороны пруда. Так тихо и мирно там, со всеми этими старыми могилами, окружающими меня — небольшими зелеными холмиками, усеянными маленькими, тронутыми морозом папоротничками. Там лежат мужчины и женщины моего клана. Мужчины и женщины, которые одержали победу, мужчины и женщины, которые потерпели поражение, но их победа и поражение теперь едины. В этом месте я никогда не испытываю ни бурной радости, ни глубокого уныния. И обида, и восторг там угасают. Мне нравятся эти старые-престарые плиты из красного песчаника, особенно плита Мэри Марри с ее решительным „здесь я и останусь“ — надписью, в которую ее муж вложил весь яд тайных обид, накопившихся за годы их совместной жизни. Его могила прямо рядом с ее могилой, и я уверена, что они давным-давно простили друг друга. И быть может, иногда они возвращаются сюда в лунные ночи и смеются, глядя на эту надпись. Год от года она все хуже видна под крошечными лишайниками. Кузен Джимми бросил их отчищать. Когда-нибудь они разрастутся так, что вместо надписи на старом красном камне будет видна лишь просвечивающая красным зеленовато-серебристая полоска».

«20 декабря, 19

Сегодня произошло чудесное событие, и я испытываю приятное волнение. Журнал „Мадисон“ принял мой рассказ — „Ошибка обвинения“!!! Да, этот факт действительно заслуживает нескольких восклицательных знаков. Если бы не мистер Карпентер, я бы эту строчку еще и подчеркнула. И не просто подчеркнула! Я написала бы ее заглавными буквами. В этот журнал очень трудно пробиться. Мне ли этого не знать! Разве не пыталась я много раз и разве не получала за все мои труды лишь богатый урожай разных „к сожалению“? И наконец он открыл мне свои двери. Публикация в „Мадисон“ — ясный и безошибочный признак успешного продвижения по „альпийской тропе“. Дорогой редактор оказался настолько добр, что в своем ответе назвал мой рассказ „очаровательным“.

Славный человек!

Он прислал мне чек на пятьдесят долларов. Скоро я смогу начать возвращать тете Рут и дяде Уоллесу то, что они потратили на меня за годы моей учебы в Шрузбури. Тетя Элизабет как всегда посмотрела на чек с подозрением, но впервые не усомнилась вслух, что банк действительно выплатит по нему деньги. Прекрасные голубые глаза тети Лоры лучились гордостью. Глаза тети Лоры по-настоящему лучатся. Она из викторианской эпохи. Глаза представителей эдвардианской эпохи[4] блестят, и сверкают, и манят, но никогда не лучатся. А я почему-то люблю лучистые глаза, особенно, когда они лучатся гордостью за меня.

Кузен Джимми говорит, что, по его мнению, „Мадисон“ стоит всех других американских журналов вместе взятых.

Интересно, понравится ли „Ошибка обвинения“ Дину Присту? И скажет ли он мне об этом? Он теперь никогда не хвалит мои произведения. А мне так хочется вынудить его это сделать. Я чувствую, что его похвала — если не считать похвалы мистера Карпентера — бесценна.

С Дином вообще все как-то странно. По какой-то таинственной причине он, похоже, становится моложе. Несколько лет назад я считала его совсем старым. Теперь он кажется лишь среднего возраста. Если так пойдет и дальше, он скоро будет совсем юным. Вероятно, дело в том, что мой ум начинает созревать и я догоняю Дина в интеллектуальном отношении. Тетя Элизабет по-прежнему не одобряет нашу с ним дружбу. У нее явная антипатия ко всем Пристам. Но даже не знаю, что я делала бы без дружбы Дина. Она соль жизни».

«15 января, 19

Сегодня штормит. Я провела бессонную ночь из-за четырех отказов, с которыми вернулись мои рукописи. Ведь я считала, что эти рассказы особенно хороши. Как и предсказывала мисс Ройал, я чувствовала, что сделала ужасную глупость, когда не воспользовалась возможностью поехать в Нью-Йорк. О, меня не удивляет, что младенцы всегда плачут, когда просыпаются среди ночи. Мне тоже часто хочется поплакать в темноте. Все тогда тяготит мою душу, и не верится, что „нет худа без добра“. Все утро я ходила унылая и раздраженная и ждала прихода почты как единственного возможного спасения от хандры. С почтой всегда связаны чарующая неизвестность и предвкушение чуда. Я думала о том, что она принесет мне. Письмо от Тедди? (Тедди пишет совершенно восхитительные письма.) Славный тонкий конверт с чеком? Еще один пухлый — печально и красноречиво говорящий о новых отвергнутых рукописях? Одну из прелестных, наспех нацарапанных записок Илзи? Ничего подобного. Я получила всего лишь гневное послание от троюродной кузины Бьюлы Грант из Дерри-Понд. Она в ярости, так как уверена, что я „изобразила“ ее в моем рассказе „Жертвы привычки“, который только что попал в популярную канадскую фермерскую газету. Она написала мне письмо, полное горьких упреков. На ее взгляд, я „могла бы не подвергать такому старого друга, который всегда желал мне добра“. Она „не привыкла, чтобы ее высмеивали в газетах“, и просит меня воздержаться от попыток сделать ее мишенью моего „так называемого остроумия“… Троюродная кузина Бьюла, если уж на то пошло, сама неплохо владеет пером: одни пассажи ее письма задели меня, другие привели в ярость. Я даже не думала о кузине Бьюле, когда писала этот рассказ. Тетушка Кейт — полностью вымышленный персонаж. А если бы я подумала о кузине Бьюле, то наверняка не вставила бы ее ни в какое произведение. Она так глупа и банальна. И ни капли не похожа на тетушку Кейт, которая — я льщу себя надеждой — живая, остроумная старая леди с чувством юмора.

Но кузина Бьюла написала и тете Элизабет, и у нас вышла семейная ссора. Тетя Элизабет не желает верить, что я невиновна. Она утверждает, что тетушка Кейт — точный портрет кузины Бьюлы, и вежливо просит меня — вежливые просьбы тети Элизабет внушают благоговейный трепет — не вставлять карикатурные изображения моих родственников в будущие произведения.

[4] Викторианская эпоха — период правления королевы Виктории (1837–1901); эдвардианская эпоха — период правления сына королевы Виктории, короля Эдуарда VII (1901–1910).