Эмили из Молодого Месяца. Искания: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Эмили Старр! — страстно сказала она сама себе. — Чтобы я никогда больше не видела, что ты плачешь из-за какого-то сна!

Глава 5

I

Всего лишь три события разнообразили в тот год спокойное течение жизни Эмили. Осенью у нее был роман, как выразилась в своей викторианской манере тетя Лора. Достопочтенный Джеймс Уоллес, новый, исполненный самых благих намерений, женоподобный молодой священник из Дерри-Понд начал под разными предлогами довольно часто посещать дом пастора в Блэр-Уотер, а возвращаясь от пастора, неизменно заезжал в Молодой Месяц. И вскоре обывателям в Блэр-Уотер и Дерри-Понд стало известно, что за Эмили Старр ухаживает священник. Слухи распространились широко и быстро. При этом все считали само собой разумеющимся, что Эмили с радостью примет его предложение. Еще бы! Священник! Хотя многие, говоря об этом, с сомнением качали головой. Из нее никак не получится подходящая жена для священника! Ни за что на свете! Но так уж всегда бывает. Священник чаще всего выбирает в жены именно ту девушку, на которой ему никак не следовало жениться.

В Молодом Месяце мнения разделились. Тетя Лора, открыто признававшаяся в беспричинной антипатии к мистеру Уоллесу, очень надеялась, что Эмили «не примет предложение». Тетя Элизабет — втайне — тоже была не в восторге от жениха, но у нее захватывало дух от перспективы иметь зятем священника. К тому же это был бы такой надежный и безопасный возлюбленный. Священнику никогда не придет в голову убежать с невестой. Тетя Элизабет считала, что Эмили сможет считать себя очень везучей девушкой, если ей удастся его «заполучить».

Когда, как ни прискорбно, стало ясно, что визиты мистера Уоллеса в Молодой Месяц прекратились окончательно, тетя Элизабет мрачно спросила Эмили о причинах этого и пришла в ужас, услышав, что неблагодарная, дерзкая девчонка отказала мистеру Уоллесу.

— Почему? — ледяным тоном потребовала ответа негодующая тетя Элизабет.

— Из-за его ушей, тетя Элизабет, из-за его ушей, — отвечала Эмили легкомысленно. — Я никак не могла пойти на такой риск. А вдруг мои дети унаследовали бы такие уши?

Неделикатность ее ответа потрясла тетю Элизабет. Вероятно, для этого Эмили и привела именно такую причину. Она знала, что тетя Элизабет впредь будет избегать этой темы.

А достопочтенный Джеймс Уоллес решил, что «его долг» отправиться следующей весной на Запад. И на этом все кончилось.

II

А потом имела место досадная история с любительским спектаклем в Шрузбури. Постановка была описана в самом язвительном и оскорбительном тоне в одной из шарлоттаунских газет. Жители Шрузбури возлагали вину за это на Эмили Берд Старр. Кто еще, вопрошали они, способен писать с таким дьявольским остроумием и сарказмом? Всем было известно, что Эмили Берд Старр так и не простила жителей Шрузбури за то, что они поверили россказням о событиях, произошедших в одну снежную ночь в старом доме Джона Шоу[11]. Вероятно, она выбрала такой способ расквитаться со шрузбурцами. И разве это не в духе Марри? Носить в душе годами тайную обиду, пока не подвернется удобный случай отомстить. Напрасно Эмили протестовала, заявляя о своей невиновности. Выяснить, кто написал ту заметку, так и не удалось, и авторство продолжали приписывать Эмили до конца ее дней.

Но в одном отношении произошедшее оказалось ей на руку. Ее стали приглашать на все без исключения светские мероприятия в Шрузбури. Люди боялись, как бы она, обидевшись на то, что о ней забыли, «не расписала их потом в газетах». Эмили не могла поспеть везде, ведь Шрузбури был в семи милях от Блэр-Уотер. Однако она посетила обед с танцами у миссис Никл и потом целых шесть недель пребывала в полной уверенности, что это событие изменило ход всего ее существования.

В тот вечер «Эмили в зеркале» выглядела великолепно. На ней было платье, о котором она мечтала несколько лет и на которое — к ужасу ее теток — потратила все, что получила за один из своих рассказов. Переливчатый шелк — голубой при одном освещении, серебристый при другом — и дымка кружев. Она вспомнила, как Тедди однажды сказал, что, когда у нее будет такое платье, он изобразит ее в нем в образе Девы льдов[12].

За столом ее соседом справа был мужчина, произносивший на протяжении всего обеда «шутливые спичи», от которых у нее возникло лишь желание догадаться, для чего добрый Бог вообще отправляет подобных людей в наш мир.

Но ее сосед слева! Говорил он мало, зато как смотрел! Эмили нашла, что мужчина, чьи глаза говорят больше, чем уста, очень привлекателен. Но он все же сказал ей, что в своем шелковом платье она выглядит «как луч луны в голубую летнюю ночь». Думаю, именно эта фраза «прикончила» Эмили — «прострелила ее прямо в сердце», как несчастного маленького утенка в детском стишке. Она была беспомощна перед очарованием удачно составленной фразы. Так что, прежде чем вечер завершился, Эмили впервые в жизни влюбилась. Это была наибезумнейшая и наиромантичнейшая любовь — «любовь, о которой мечтают поэты», как написала она в своем дневнике. Молодой человек (имя у него было тоже очень красивое и романтичное) Эймер Винсент также безумно влюбился в нее, как она в него. Он посещал Молодой Месяц буквально каждый день. И как красиво он ухаживал за своей избранницей! Его манера обращаться к ней «дорогая леди» совершенно заворожила Эмили. После того как он, с восхищением глядя на ее руки, заметил, что «красивая рука всегда была одним из главных достоинств красивой женщины», Эмили, вернувшись вечером к себе в комнату, поцеловала свои пальцы — так как их ласкали его глаза. А после того как он восторженно назвал ее «существом, сотканным из тумана и пламени», она весь вечер «туманилась и пламенела», бродя в сумерках по Молодому Месяцу, пока тетя Элизабет невзначай не «погасила» ее, попросив зажарить пончики для кузена Джимми… Когда Эймер Винсент сказал ей, что она «как опал — сердце из огня и пурпура под молочно-белой оболочкой», она задумалась: неужели вся жизнь будет чередой таких восторгов?

«И как это я когда-то могла воображать, будто влюблена в Тедди Кента!» — качала она головой, удивляясь себе самой.

Она забросила свою литературную деятельность и попросила у тети Элизабет разрешения использовать в качестве сундука для приданого старый синий ящик, стоявший на чердаке. Тетя Элизабет любезно согласилась. Происхождение нового поклонника было подробно изучено и найдено безупречным. Хорошая семья, хорошее общественное положение, хорошая профессия. Все предзнаменования были благоприятными.

III

А затем случилась нечто поистине ужасное.

Эмили разлюбила — так же внезапно, как влюбилась. Один день она была влюблена, а на следующий уже нет. Вот и все.

Эмили была поражена ужасом. Она не могла этому поверить. Она пыталась притвориться, что по-прежнему околдована, пыталась трепетать, и мечтать, и краснеть. Но не было никакого трепета, никакого румянца. Ее темноглазый возлюбленный — и как это она никогда не замечала прежде, что глаза у него точь-в-точь как у коровы? — наводил на нее скуку. Да-да, ужасную скуку. Однажды вечером она зевнула прямо посреди одной из его изысканных фраз. У него просто не было за душой ничего кроме изысканных фраз. И к этому нечего было добавить.

Ей было так стыдно, что она почти захворала. Жители Блэр-Уотер предполагали, что это он бросил бедняжку и жалели ее. Тетки, знавшие, что все было как раз наоборот, досадовали и осуждали Эмили.

— Непостоянна… непостоянна… как все Старры, — с горечью повторяла тетя Элизабет.

У Эмили не хватало духу оправдываться. Она считала, что заслуживает упреков и осуждения. Возможно, она действительно была непостоянной. Да, скорее всего, тетя Элизабет права. Как могло такое великолепное пламя угаснуть так быстро, оставив лишь жалкую кучку золы? А ведь ни искры не осталось. Даже никаких романтических воспоминаний. Эмили с яростью вычеркнула из своего дневника фразу «любовь, о которой мечтают поэты».

Долгое время после этой истории она была по-настоящему несчастна. Неужели она совершенно неспособна на глубокие чувства? Неужели она такое поверхностное существо, что в случае с ней даже любовь — семена, падающие на каменистую почву, о которых говорится в бессмертной притче?[13] Она знала, что у других девушек бывают такие глупые, бурные, непродолжительные романы, но никогда не предполагала, что такой будет у нее, что такой может быть у нее. Увлечься вот так — красивым лицом, сладкозвучным голосом, большими темными глазами и умением красиво говорить! Короче, Эмили чувствовала, что поставила себя в наиглупейшее положение, а такого гордость Марри вынести не может.

И — что еще хуже — через полгода этот молодой человек женился на какой-то шрузбурской девушке. Не то чтобы для Эмили имело какое-то значение, на ком он женился или как быстро. Но все свидетельствовало о том, что его романтический пыл был тоже лишь поверхностным — отчего их глупый роман стал казаться еще более унизительным. Эндрю тоже утешился очень быстро. И Перри Миллер не зачах от горя. И Тедди забыл ее. Неужели она действительно неспособна внушить мужчине глубокую и неизменную страсть? Правда, был Дин. Но даже Дин спокойно уезжал каждую зиму, позволяя новым поклонникам завоевывать ее сердце.

— Неужели я действительно поверхностное существо? — спрашивала себя бедная Эмили с глубоким горьким чувством.

Она снова, с тайной радостью в душе, взялась за перо. Однако довольно долго любовные сюжеты в ее рассказах имели изрядный привкус цинизма и мизантропии.

Глава 6

[11] См. «Эмили из Молодого Месяца. Восхождение», гл. 20–21.

[12] «Дева льдов» — сказка датского писателя Г. X. Андерсена (1805–1875).

[13] См. Библия, Евангелие от Матфея, гл. 13, стихи 3–8; Евангелие от Марка, гл. 4, стихи 14–20, Евангелие от Луки, гл. 8, стихи 5–8.