Расчленяй и властвуй: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ну ладно, — улыбнулся адвокат, — мы составим контракт на словах, устно.

— Я так боялась, Сандро, что эти люди уговорят тебя не помогать мне. По-моему, я им совсем не понравилась.

— Тебе показалось, Клава. Они оба добрые люди.

— Может быть. Но они смотрели на меня так, будто хотят… — она наморщила лоб и щелкнула пальцами, — вывести меня на чистую воду.

Еще раз облобызав адвоката и Карину, Клава упорхнула в свою комнату, и в доме стало тихо.

Александр Петрович уже засыпал и даже видел какой-то сон, когда раздался телефонный звонок. Спросонья он не сразу сообразил, с кем разговаривает — это был Константин.

— Я подумал, что тебе это нужно знать, Александр. Твоя родственница не собирается делать никакой трансплантации.

— Постой, постой… Почему ты так думаешь?

— Я не думаю, а знаю. Иначе не стал бы тебя беспокоить.

— Но тогда почему… зачем ей тогда почка?

— Не знаю, зачем. Но себе ее пересаживать она не собирается.

— Откуда ты знаешь?

— Ты видел, какими дозами она употребляла горчицу и перец? Ни один почечник не будет так себя вести. Но это не главное. Когда человек решается на операцию, даже самую пустяковую, и, тем более, когда говорит о ней, у него появляется специфическое выражение глаз. Его трудно описать словами… это и решимость, и сосредоточенность, и отрешенность… Она не собирается оперироваться.

— Может быть, итальянское легкомыслие? — подавив зевок, предположил Александр Петрович.

— Нет, Саша. Поверь мне, я ведь видел тысячи людей, которым предстояла операция. В этом я не могу ошибиться. Этот взгляд ни с чем не спутаешь.

— И что же ты мне посоветуешь? — проснувшись окончательно, адвокат перешел в наступление.

— Что я могу тебе посоветовать… выпороть ее ремнем, с такими вещами не шутят. Я просто решил, тебе следует знать.

Положив трубку, Александр Петрович с благодарностью поглядел на Карину, которая уже успела уснуть и тем самым избавила его от дилеммы, сообщить ей или нет содержание разговора. Обдумав все не спеша, он решил Карине пока об этом не говорить, Клаве никаких допросов не устраивать и действовать так, будто он ничего не знает.

К середине следующего дня адвокат стал обладателем официального документа, удостоверяющего, что он является юридическим представителем итальянской гражданки Клаудии Торелли в ее отношениях с фирмой «Пигмалион». Теперь его путь лежал в Москву. Клава рвалась отправиться вместе с ним, но Карина энергично воспротивилась этому:

— Тебе на будущее следует знать, что адвокат Самойлов добивается наилучших результатов, когда ему никто не мешает.

Ночью, в купе экспресса «Красная стрела» адвокат долго не мог уснуть и, ворочаясь с боку на бок, думал, что завтра наверняка получит какой-нибудь неприятный сюрприз. И вдруг, неожиданно для себя, негромко произнес вслух:

— Их будет не меньше двух, — после чего совершенно успокоился и наконец погрузился в сон.

В Москве он остановился у своего старого знакомого, главного врача онкологической клиники, обеспечивая себе тем самым возможность срочной медицинской консультации в любой момент.

После обильного завтрака доктор вместе с женой, работавшей в той же клинике, укатили на службу, оставив адвоката наедине с телефонным аппаратом. С его помощью Александр Петрович довольно быстро добыл адрес и телефоны «Пигмалиона». Кроме того, ему стало известно, что любые конфликтные или нестандартные вопросы решаются исключительно через генерального директора компании, некоего Луиса Баранкина. Именно он, в так называемые застойные годы, имея медицинское образование, был душой предприятия, поставлявшего запасные внутренности для кремлевских старцев, часто выезжал за границу, контактировал с представителями братских компартий и носил тогда фамилию Хуарес. Впрочем, и она не была настоящей, а подлинное его имя — Луис Меркадер, и он якобы приходился родным племянником тому самому Рамону Меркадеру, который когда-то продырявил ледорубом череп Льва Троцкого. Решив посвятить остаток жизни коммерческой деятельности в России, он счел уместным взять русскую фамилию своей жены.

«Значит, наклонность к занятиям хирургией у них семейная. Опасный человек», — с грустью подумал Александр Петрович, но все же заставил себя набрать нужный номер и, на всякий случай держа трубку на некоторой дистанции от уха, изложил суть своего дела.

Голос собеседника звучал без акцента и притом весьма любезно. Да, он прекрасно помнит этот прискорбный инцидент и готов принять адвоката в любое время, прямо хоть сейчас.

«Пигмалион» располагался за городом, в имении кого-то из просвещенных русских помещиков, по утверждению водителя такси, не то Волконских, не то Голицыных — Александр Петрович слушал его пояснения вполуха, полагая их в любом случае неосновательными. Чьей бы она ни была, сейчас усадьба содержалась в идеальном порядке, на дорожках желтел чистый песок, и на прудах плавали лебеди, подтверждая своей горделивой повадкой респектабельность новых хозяев.

К кабинету Баранкина адвокат подходил с опаской. Не то чтобы он ожидал увидеть пирата с ятаганом или гангстера с автоматом, но все-таки и происхождение, и послужной список этого Меркадера-Хуареса-Баранкина были достаточно зловещими. Однако, когда секретарша распахнула дверь своего шефа перед робким посетителем, тот не увидел ничего пугающего.

За столом сидел красивый седовласый мужчина весьма почтенного возраста, лицом и прической поразительно похожий на Леонардо да Винчи. Но вместо двусмысленной ухмылки Джоконды, на его лице расцвела открытая русская улыбка.

Понимая, что имеет дело с тяжеловооруженным противником, которого не так-то просто заставить пошевелиться, адвокат начал с решительной атаки. Его клиентка, Клаудиа Торелли, человек и так эмоциональный, а в настоящее время, в силу предстоящей сложной операции пребывающая в состоянии нервного напряжения, крайне раздражена; она желает расторгнуть договор с фирмой «Пигмалион» и вернуть себе переведенную ранее на счет фирмы сумму. Нужно ли говорить, что он, Самойлов, как юрист, не одобряет столь резкой реакции и считает ее неадекватной, но желание клиентки — для адвоката закон. Наверное, ее не следует сердить, и надо вернуть ей деньги, ибо она, помимо предъявления судебного иска, угрожает рассказать газетчикам в Италии о грандиозном русском беспорядке. И сделать ей это несложно, ибо она — супермодель и репортеры ходят за ней по пятам.