Дождавшись, пока «Волга» уедет, он резко взял с места и, только выехав на Ленинградский проспект, обратился к адвокату:
— Я под колпаком. Приходится соблюдать технику безопасности, — он сделал паузу, чтобы закурить сигарету. — Вы интересовались мною, мне доложили. Я сам вышел на вас, чтобы вы не стали меня искать и не засветились.
— За кого вы меня принимаете? — усмехнулся адвокат.
— За человека, способного, как любой из нас, сделать ошибку. Для чего вы меня искали? Что вам нужно?
— Теперь уже ничего.
— А что было нужно?
— Да, по сути, тоже ничего… Чисто семейная проблема, в общем-то пустяковая, — адвокат говорил не спеша и рассеянно, одновременно прикидывая, какую часть информации целесообразно сообщить собеседнику, а что следует утаить. Хотя, собственно, для него в этом деле понятие целесообразности уже исчезло.
— Я просто расскажу, с чем мне пришлось столкнуться.
Полковник слушал внимательно, к удивлению адвоката, не перебивая и не задавая уточняющих вопросов, аккуратно соблюдая скорость шестьдесят километров в час и отвлекаясь только для того, чтобы прикуривать следующую сигарету от предыдущей.
Закончив рассказ, Александр Петрович спросил с виноватой улыбкой:
— Надеюсь, я вам не очень наскучил? Вряд ли вы услышали что-нибудь новое.
— Сопоставление версий всегда полезно, — проворчал Багров, — однако вы старая лисица, вас так просто не проведешь. Это хорошо.
Заключительные слова реплики очень не понравились адвокату, они содержали скрытую угрозу и посягали на его приятную убежденность, что он уже не имеет прямого отношения ко всем этим скверным манипуляциям с человечьими внутренностями.
— На что вы намекаете?
— На то, что мне нужен сейчас именно такой человек, как вы.
— Вы, наверное, шутите?
— И не думаю. Вам придется со мной поработать.
— Остановите, пожалуйста, машину. Я выйду. — Адвокат взялся за ручку дверцы.
— Не смешите меня, посмотрите вокруг: мы уже за городом. Пешком вы пойдете, что ли? Уж домой-то я вас доставлю в любом случае.
— Тогда сделайте это поскорее.
— Хорошо, как скажете. — Полковник притормозил, развернулся и повел машину в сторону Москвы, педантично продолжая держать скорость шестьдесят километров.
Эта ироническая покорность также заключала в себе нечто зловещее. Очевидно, он неплохо подготовился к встрече, и Александр Петрович теперь сидел молча, ожидая следующего удара. Он не замедлил последовать.
— Дело в том, что о вашей семье я знаю больше, чем вы.
— Я весь — внимание.
— Во-первых, степень родства. Для дальнейшего это существенно. Клаудиа Торелли — двоюродная сестра вашей жены. А вам ее как отрекомендовали?
— Троюродная кузина.
— Вот, вот. Это из-за того, что она — внебрачный ребенок, а в Армении таких вещей до сих пор стесняются. Отсюда громоздкая выдуманная степень родства.
— Не понимаю вас. Мне на эту степень родства наплевать. Да и вам, вероятно, тоже.
— Верно. Вам наплевать и мне наплевать. Но вам следует знать, что в Италии, да, кстати, и в Армении тоже, понятия родной сестры и двоюродной почти не различаются. Сестра, и все. Близкие родственники.
И снова Александр Петрович почувствовал невнятную, но реальную угрозу. «Грамотно ведет допрос, — подумал он. — Можно представить, как тянет жилы из подследственных».