«Побег из Рая»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Кому сказано, раздевайтесь! Мы здесь с вами не мальчики в игры играть, — прикрикнул мент и пхнул в бок большим тюремным ключом самой упертой из них.

Женщины перестали возмущаться и начали раздеваться для обыска. Такого мы еще не встречали! Сразу видно, — Украина, одна из самых просоветских республик Советского Союза, менты и те с комсомольскими значками на груди. Рюкзаки, с которыми мы прошли не одну тюрьму, на Лукьяновке приказали нам сдать в камеру хранения при условии, что они должны быть пустыми. Куда теперь переложить вещи и продукты? Мы решили завязать на узел штанины наших полосатых пижам, которые нам привезла мама в больницу незадолго до нашего отъезда. В пижамные штаны мы затолкали свои вещи и затянули сверху резинку, у нас получилось что-то вроде полосатой «толстой попы» с коротенькими ножками. Мы взяли бережно эти «полосатые попы» в руки и пошли за надзирателем по лабиринтам тюрьмы. В большой и просторной транзитной камере было много пустых шконок и мало людей. На стене висело радио, вместо новостей и музыки звучал призыв ко всем подследственным признаться в содеянных преступлениях или раскаяться в тех, о которых власти ещё не знают. За чистосердечное признание тюремная пропаганда обещала, согласно закона, сократить меру наказания и приводила примеры снисходительности суда в подобных случаях. Целыми днями мы спали, играли в домино с сокамерниками и могли говорить с ними, не скрывая свои мысли. Еда в тюрьме была несравненно во много раз лучше, чем в больнице. На обед каждый день подавали густой жирный суп с кусочками сала и такую же жирную кашу.

Прошло несколько дней и вот мы снова сидим в боксике на этап, где к нам посадили молоденького парня. У него очень смешные неровно обрезанные ниже колен штаны.

— Что они от меня хотят?! С самого утра по боксам таскают и в камеру не ведут, — возмущался он.

— Слушай, а что у тебя со штанами? На чифир что ли штанины спалил? — спросил я.

— Менты гадкие ещё утром на шмоне их порезали. Бахрома на моих клешах им не понравились, вот и приходится теперь так ходить.

— Сразу видно что Украина! Только здесь такое может быть, — сказал Миша, вспоминая как дома в Кривом Роге милиция с дружинниками делала облавы на танцплощадках, отрезая клеша на брюках прямо на месте. Из глубины тюрьмы слышался крик, кого-то сильно били и волокли по тюремным коридорам.

— Прекратите! — услышали мы голос женщины и сильный стук в дверь. — Прекратите! Что вы, сволочи, делаете! Здесь беременная женщина! Ей плохо!

За дверями возникло замешательство.

— Закройте дверь! — командовала надзирательница, от чего крик стал приглушенным и постепенно исчез в глубине здания. Мы сидели молча, пока не открылась наша дверь и вошли два надзирателя. У пожилого мента было добродушное лицо, чего нельзя было сказать о молодом и опять с комсомольским значком на груди.

— Что это вы, ребята, в Финляндию пошли? — поинтересовался пожилой.

— Просто так, — ответил я, желая скорее от них отвязаться.

— Просто так? — переспросил молодой. — Изменники! Пристрелить бы вас нужно! Правильно, что вас финны выдали! — разошелся комсомолец.

— Выходи! — приказал он Мише.

— Перестань, пусть будут вместе, — вступился пожилой.

Брата перевели в другой бокс. Я сидел пока не открылась кормушка и мне протянули на этап две булки хлеба.

— А зачем две булки? Куда это можно два дня в «столыпине» ехать? — спросил я зэка-раздатчика.

— Ты что, не знаешь куда катишь? — удивился он, показав мне листок бумаги, — видишь, в Калининградскую область, в Черняховск.

От неожиданности я оторопел. В Черняховскую спецбольницу я не ожидал попасть.

В «воронке» кроме нас двоих было ещё две женщины. «Столыпин» стоял в ожидании на запасных путях, окруженный охраной и собаками. Вагон был пуст. Конвой повесил дополнительные замки на отсек женщин и на наш. В проходе вместо солдата на карауле прохаживалось сразу два прапорщика. Тощий, низенького роста горластый старшина-грузин гонял рядовых солдат, выполнявших покорно все его распоряжения.

— Фамыля! За што сыдышь? — направляя свет от фонаря в лицо в хорошо освященном вагоне спросил меня старшина.

— Какая тебе разница? — ответил я понимая, что он спрашивает из любопытства.

— Ты мнэ все-таки скажэшь статъю? — не отступал он.

— Что здесь происходит? — спросил прапорщик. — Смотри у меня! До утра будешь вагон скрябать, — пригрозил он мне.

Солдаты простукивали купе у женщин и повторяли:

— Спецконвой… Спецконвой…

Затем они явились к нам и тоже простучали стенки и полки вагона, отыскивая дырки. Мы легли на лавки, бросив рюкзаки под голову.

— Убрать всё из-под головы, — приказал прапорщик.

Каждый час приходил грузин. Он светил фонарём в лицо и, убедившись что это всё ещё я и мой брат, шел проверять женщин. Глубокой ночью я проснулся от громкой ругани прапорщика.

— Кто тебе разрешил лечь?! Слазь живо!