Читать книгу «Побег из Рая» онлайн.

В Петразоводске начальник тюрьмы как-то заметил меня и сказал не то в шутку, не то всерьёз.

— Можешь теперь и бороду отпускать, скоро в Америку поедешь.

Подследственным только что разрешили иметь короткую прическу, а о бороде и речи быть не могло. Бороды, усы, мох под мышками и поросль, что ниже пупа стригли сразу одной машинкой, начиная снизу вверх. Теперь мы стояли в конце колонны одетые, как летом при переходе границы: в джинсовых куртках, снова длинноволосые, а у брата, вдобавок, была густая черная борода. Мы только теперь поняли, что та женщина с папиросой — это наша сопровождающая, и она везёт сдавать нас в больницу.

Конвой с собаками выстроился по обе стороны колонны в два ряда. Во втором ряду стояли солдаты с автоматами наготове. Немецкие овчарки скалились и лаяли. Я подумал, что если бы не видел в Финляндии пограничную собаку, я бы по сей день считал, что немецкая овчарка не бывает доброй по своей природе.

— Предупреждаю! — скомандовал начальник. Шаг вправо, шаг влево — будет считаться попыткой к побегу. Стреляем на поражение.

— Встать! Руки за спину! Трогай вперед! Прекратить разговоры! — кричал конвой. «Столыпин» стоял далеко, отделенный десятком путей. Гудели маневровые поезда и слышно было эхо команд из громкоговорителей. Стояли железнодорожники, зеваки и молча наблюдали за нами.

Этап шел на Харьков несколько часов. Наш вагон стоял в тупике, долго ждали прибытия машин и конвоя. Вагон нагревался под прямыми лучами солнца и становилось невыносимо душно. Это нам-то двоим в тройнике душно. А каково было зэкам в битком набитых камерах?

Скорый пассажирский поезд Москва — Симферополь остановился на соседнем пути.

— Везет кому-то. На море едут, — с сожалением произнес брат. Нам теперь долго моря не видать.

— Не расстраивайся, я думаю долго держать не будут. Ну, год, может, быть два.

— Нет, Шурик. Меня продержат три года, а тебя и того больше, — уверенно сказал брат. — Помнишь, я тебе говорил, что от Толика записку получил. Откуда он это мог знать?

Я смутно помнил, что брат мне что-то об этом сообщал очень давно, но я просто знал Толика, мастера на выдумки. Неужели следователь Ефимов уже тогда знал, сколько нам придется сидеть в спецбольнице, и сказал об этом Анатолию.

— Увидишь… Так оно и будет, — произнес брат. За окном послышались команды, лай собак. Конвой в вагоне забегал.

— Первый, второй, — начал отсчет заключенных конвой.

34

НА ХОЛОДНОЙ ГОРЕ

На Холодную Гору, харьковскую тюрьму, прибыли совершенно мокрые от пота. Шмон (обыск) прошел быстро. Нас с братом даже не заставили раздеваться, только проверили карманы, а рюкзаки пропустили через рентген. Я такого чуда нигде раньше не видел. С контролером мы вышли во двор и прошли вдоль построек с выбеленными стенами.

Заключенные из хозобслуги сидели в тени, прячась от солнца. Они вскочили по стойке «смирно», пропустили нашего контролера и снова сели.

После бани мы получили постели и поднялись по лестнице на второй этаж. В камере нас радушно встретили два её обитателя. Одного звали Сашка Комар, а другого — Игорь Пинаев. Игорь сам шил и продавал джинсы незаконно, а сидел здесь за любовь к азартным играм. Оба сидели в этой камере уже несколько месяцев в ожидании разнорядок быть отправленным в больницы. Сашка Комар попался за кражу шести тысяч рублей из магазина. Суд признал его невменяемым и присудил лечение в больнице общего типа.

Игорь, как и Комар, всячески «косил» (симулировал болезнь) на медэкспертизе. Его тоже признали невменяемым, но после лечения в больнице специального типа, должны были судить.

— Идиот я! Зачем я на это поддался! — стал рассказывать нам Игорь, как он дурковал на экспертизе. — Я представить себе не мог, что они меня в «Днепр» на спец. запихают.

Зато Сашка Комар браво хвалился, как ему удалось врачей обвести вокруг пальца. Он уже не раз сидел в лагере за воровство, однако на этот раз ему особый режим грозил, как рецидивисту.

— Зачем ты украл в магазине деньги, куда ты их дел? — спрашивали меня врачи, — рассказывал Сашка. — Я не вор! Я просто одолжил их у продавца. Продавец — очень хороший парень, но он бы мне денег не дал для моей великой цели, поэтому я их одолжил, а деньги я платил ученым, и они должны были построить мне радиопередатчик для управления мужем моей сестры, который её бьёт и обижает, — вот это я им постоянно как грампластинка повторял изо дня в день.

Шли дни. Наши новые знакомые были такими же «психами» как и мы с братом. Каждый день кормушка открывалась и появлялся врач.

— На что жалуетесь, больные? — спрашивал он.

Мы уже знали, что сейчас начнется представление Комара и он обязательно выкинет что-то новенькое. Перед приходом врача он втер себе под глазом графит от карандаша. Получился вполне натуральный синяк. Врач сразу обратила внимание на него.

— Кто побил тебя?

Сашка сделал серьёзную мину и жалобным голосом запричитал:

— Николай, молодой парень, в шестьдесят два года жену ящуром заразил, а сам застрелился.