Читать книгу «Побег из Рая» онлайн.
— Что вы здесь снимаете? — кто-то снова закрыл камеру рукой.
На этот раз это были мужчины, не старые и даже не пьяные.
— Мы сейчас ФСБ вызовем, — сказал один из них.
— Идите и вызывайте, только не мешайте нам работать! — резко ответила Ольга.
Феэсбэшник не заставил себя долго ждать. Кто-то уже выполнил свой гражданский долг и донес о подозрительных съёмках на перроне.
— Что вы здесь снимаете? — спросил маленький и худенький человек в форме, видно было что он слегка пьян.
— Молчать! — скомандовала Ольга, держа в руках микрофон. Товарища провожаем, вот и снимаем! Что нельзя? — спросила она.
Феэсбэшник на минуту замер и, подумав, сказал:
— Нет, нет, снимайте. Я просто по долгу службы должен был спросить, — пояснил он и исчез.
Андрей с Олей помчались из Лоухов в Куусамо и в Хельсинки сдавать машины, а мы с Нугзаром поехали на поезде в Сант-Петербург, потому что моя виза разрешала мне пересечь границу России только два раза. Утром мы уже были в Петрозаводске. Стоянка больше часа. Я вышел на перрон немного размяться. Первые вагоны состава были почтовыми, за ними «столыпинский» вагон для перевозки заключенных, рядом стояла окруженная конвоем тюремная машина, из которой выскакивали заключенные и тут же исчезали в вагоне.
23
В «СТОЛЫПИНЕ» В МОСКВУ. 1974 ГОД
«Столыпин» — это маленькая тюрьма на колёсах, состоящая из девяти купе-камер для заключённых. От прохода их отделяет мелкая решетка. В купе нет окна. Внизу две лавки, на которых может лечь два человека или сесть восемь. На втором ярусе две полки можно соединить и получится сплошной настил, где смогут только лежать четыре человека и чуть повыше — еще две полки для двоих. Таких камер в вагоне было пять, остальные четыре назывались тройниками. Тройник наполовину меньше. Здесь только три полки, расположенные одна над другой и может вместиться шесть человек. В другом конце вагона было несколько обыкновенных купе со столовой и кухней, там размещался конвой.
Я шел по проходу и видел лица людей за решеткой, они пристально рассматривали каждого вошедшего. Конвоир закрыл меня одного в тройнике и рядом брата. Я залез на вторую полку, там было тепло, бросил рюкзак под голову и под стук колес быстро заснул. Шум в вагоне разбудил меня.
-Начальник, веди на оправку! — требовали зеки, — в самом деле, сколько терпеть можно? Зальём тебе сейчас весь проход, будешь знать!
— Мордой вытрешь! Я сказал, ждите! — огрызнулся часовой.
Я на ночь не сдержался и съел целую солёную селедку, и теперь, в отличие от всех, очень сильно хотел пить.
Конвой вышел не скоро. Солдаты выстроились в вагоне и открывали камеры, выводя по одному заключенному в туалет.
— Руки за спину! Лицом к стене! Вперед! — командовали они.
Заключенные, те кто не мог больше терпеть, уже успели отлить в свои ботинки или сапоги и теперь осторожно несли обувь в одной руке, держа вторую за спиной. Оправка длилась долго, часа два и только потом начали разносить воду.
24
ПИТЕР. ТЮРЬМА КГБ
С Московского вокзала всех зеков привезли в «Кресты» — одну из тюрем Ленинграда, только меня с братом повезли дальше.
— Куда мы едем? — спросил я.
— В «Большой дом», тюрьму КГБ, — ответили конвоиры.
Я был удивлен, потому что никогда не слышал о тюрьмах КГБ. Знаменитая Лубянка здесь в счет не шла. Она — живая история советской инквизиции, где по сей день бродят тени Берии, Ежева и прочих палачей.
«Большой дом» оказался на самом деле многоэтажным большим домом. Приняв нас у конвоя, дежурный повел меня на верхний этаж.
Широкая лестница, как в первоклассной гостинице была застелена незатоптанной дорожкой. На этаже располагались в два яруса камеры. Через большие окна в коридор лился солнечный свет. Я шел вдоль камер, за дверями которых стояла абсолютная тишина.
Камера №268. Я вошел и сразу почувствовал, что здесь время остановилось. Сырую холодную камеру ярко освещала лампочка. Большая чугунная рама в окне, за ней — кованная массивная решетка и дальше, уже снаружи — ржавые жалюзи. В углу у дверей стоял антикварный чугунный унитаз и такой же умывальник. Две железные кровати были вмонтированы навечно в бетонный пол.