Только Роджер, подумал я, понял бы, что здесь что-то не так, услышав сверло, но Роджер находился дома за полмили от того места, где можно было бы что-нибудь услышать.
Я взялся за свой мобильный телефон, все еще лежавший в джипе Роджера, и попробовал дозвониться до друзей по студенческой юности, чтобы навести справки о Ярроу, но почти все номера молчали. Жена одного из старых однокашников сказала, что передаст Картерету мой номер, но, к сожалению, он сейчас в Санкт-Петербурге. Разговаривал я и с очень юной дочкой, сказавшей, что папа больше с ними не живет.
Расположившись в кабинете Роджера, мы обсудили, куда и как поставить большой шатер и две большие палатки, обещанные Роджеру. В одной должны были переодеваться жокеи-мужчины, в другой решено было установить весы и выделить место для обслуживающего персонала. Обе палатки мы разместили в непосредственной близости от скакового круга, в нескольких шагах от конторы Роджера, и решили, что если убрать загородку между конюшнями и стоянкой машин для членов клуба, то публика сможет свободно проходить в главный шатер. Это значило, что лошадей придется выводить на круг, обходя его, но Роджер заявил, что все это можно решить.
— Ребекка! — в какой-то момент воскликнул он, хлопнув рукой себя по лбу. — Жокеи-женщины! Куда мы их денем?
— А сколько их?
— Две или три. Самое большее шесть.
Я соединился с Генри, оставил на автоответчике сообщение, что мне нужны любые боковые приставки к палаткам. «Еще пришли что-нибудь красивенькое, — добавил я. — Пришли-ка замок Спящей Красавицы, нужно повеселить здесь людей».
— Здесь ипподром, а не ярмарка, — испугался Роджер.
— Это же Пасха, — напомнил я ему. — Это же день восстановления доверия. Это день, когда забывают о бомбах, день, когда чувствуют себя в безопасности, день, когда просто отдыхают. Те, кто придет сюда в понедельник, не будут вспоминать о страшном несчастье, которое произошло за этой новой оградой. — Я помолчал. — И мы разожжем огни над всем этим местом и сегодня, и завтра ночью и выставим у конюшен и букмекерской столько сторожей, сколько только можем собрать.
— А расходы?! — поразился Роджер.
— Проведи понедельник как следует, и Марджори оплатит охрану.
— Ну и зараза же вы, вы это знаете? — Он почти легкомысленно улыбнулся и собрался бежать к своим электрикам, но зазвонил телефон.
— Алло, — ответил Роджер.
Потом: «Да, миссис Биншем» и «Сейчас же, конечно, конечно». После чего повесил трубку.
Новость, которую он передал мне, заключалась в следующем:
— Она говорит, что Конрад с Ярроу сейчас у нее, они показали ей свой проект, и она хочет, чтобы мы сняли здесь, в конторе, копию.
— И Конрад согласился? — поразился я.
— Похоже, да, при условии, что мы запрем копию в сейф.
— Изумительная женщина, — сказал я.
— Каким-то образом она держит Конрада на крючке. Я это замечал и прежде. Стоит ей нажать, как он сникает.
— А, все они шантажируют друг друга!
Он кивнул.
— Слишком много вокруг них тайн, хорошо оплаченных или хорошо замазанных.
— Приблизительно так же выражается и Дарт.
Роджер показал на дверь комнаты своего секретаря:
— И копировальная машина, и сейф здесь. Конрад с Ярроу уже идут сюда.
— В таком случае я испаряюсь, — сказал я. — Подожду в вашем джипе.
— А когда уйдут — обратно к своему автобусу?
— Если не возражаете.
— Давно пора, — коротко бросил он, открывая мне дверь, и я заковылял прочь от его конторы.