Книга радости — книга печали: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Распластанные крылья удержали, не дали засосать болоту.

Но почему? Что с ним?! Ага, вот кровь. Вот здесь, у левого плеча. И левое крыло невозможно торчит вперед.

Значит, выстрел. Значит, браконьер. Подлый урод, завидующий красоте птицы.

Надо домой, скорее домой. Только бы Гаврик выдержал: ведь потеря крови. И адская боль — перебитое крыло.

Должен выдержать! Должен выжить! Раз дожил до возвращения Кости, должен жить! А сколько пролежал вот так, теряя кровь и силы?

Надо скорей домой. Скорей домой! Там можно настоящую помощь. Скорей домой!

— Гаврик! Терпи! Сейчас! Гаврик!

Стараясь причинять меньше боли — и все равно неизбежно причиняя боль, — Костя отделил Гаврика от липкой поверхности болота: плоскости крыльев, слегка уже затянутые ноги. Гаврик застонал. У аистов же нет голоса, они только щелкают клювом, и вдруг откуда-то стон, стон умирающей собаки. Но у тех природный голос, а откуда у Гаврика? Ничего в жизни не слышал страшнее этого невозможного стона!

И вот весь Гаврик на руках. Болото больше не держит его.

Оказывается, оно Костю держит. Оказывается, Костя уже затянут по колено — он и не заметил.

Говорят, без опоры не вырваться из трясины: при каждом движении жертву затягивает все глубже. Опоры у Кости не было. Но жертву губит не только трясина — губит испуг, губит паника. Костя же не мог испугаться. Не от храбрости — нечем было пугаться, не оставалось незанятых чувств. Все чувства как линзой в один фокус: спасти Гаврика! Мешает болото? Какая глупость! Некогда возиться с болотом, нужно лететь!

Все в силу крыльев! Мощные взмахи!

И развилась невероятная, невозможная подъемная сила. Ненависть ко всем браконьерам преобразовалась в подъемную силу! Чувство невольной вины перед Гавриком: зачем брал с собой, зачем оставил так надолго? — преобразовалось в подъемную силу! Многолетняя верная дружба с Гавриком преобразовалась в подъемную силу! Все вложено! (Так десантник всю ярость, весь порыв вкладывает во внезапный прыжок на часового!)

Без опоры вырваться из трясины невозможно. У Кости крылья — опора!

И он взлетел.

Вырвал на ногах кусок трясины — и взлетел!

Теперь скорей.

Гаврик не пытался вырваться. Прижимался. Понимал. Хотя ему очень больно. Костя всем существом чувствовал, как больно Гаврику. И мог сделать только одно — быстрее лететь.

И росло чувство вины: слишком надолго оставил Гаврика, красовался там перед дельтапланеристами. А Гаврик ждал…

Опять Костя опоздал. Как тогда, на Цветочную поляну.

Что теперь сказать Гуле?

И еще одна вина перед Гавриком и Гулей: долгой дружбой заставили аистов поверить в человеческое благородство. Другой аист не подпустил бы браконьера на выстрел — Гаврик подпустил. В мире безнаказанных браконьеров зверь не должен верить ни одному человеку. Ни одному! Пусть встретятся девять хороших и добрых людей, пусть девяносто девять! Рано или поздно встретится десятый, сотый — воспользуется доверчивостью и убьет. Потому зверь, доверившийся людям, обречен. Рано или поздно, рано или поздно… Костя приручил Гаврика — и этим погубил. Рано или поздно должно было случиться сегодняшнее.

Но все-таки Гаврик жив пока. Жив!

Вот и долетел. Донес живым.

Гаврик увидел дом. Первый раз постарался шевельнуть крылом.

— Тихо, Гаврик, тихо. Все хорошо. Лежи тихо.

Гуля сразу все поняла. Увидела издали, сорвалась с гнезда, полетела навстречу, тревожно и горестно защелкала.

Костя спускался к дому, а Гуля летела над ним, щелкала. Как много, оказывается, можно сказать этим кастаньетным языком! Гаврик начал беспокоиться, упирался здоровым крылом Косте в грудь. Зачем он так? Кровь может снова пойти! И боль!

— Тихо, Гаврик, тихо!

Опустился перед крыльцом. Зашагал в дом. Гуля следом — впервые в жизни. Мама навстречу: