Книга радости — книга печали: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

А песня и мечта — они бесплотны, но бессмертны. Потому всемогущи.

И пусть я в жизни встречусь когда-нибудь на узкой дорожке с такой вот Фартушнайкой. Будь что будет. Одолеть она может, победить — нет.

О ПРОЗЕ МИХАИЛА ЧУЛАКИ

Михаил Чулаки — писатель нынешнего действующего поколения, того, которое недавно называли поколением сорокалетних и к которому причисляют Р. Киреева, В. Маканина, В. Крупина, А. Кима. Из ленинградцев — А. Житинского, М. Панина, В. Усова… Очень разные это прозаики. И все-таки оказались они в одном и том же культурном слое. Объединила их не литературная школа, а школа времени, подсказавшая идеи, темы, вопросы, героев, жизненные реалии.

Первая книга М. Чулаки «Долгие поиски» вышла в 1979 году. Вторая — «Вечный хлеб», включающая три повести, — в 1984-м. Это — третья. И хоть временной разрыв между книгами довольно велик, в журнальной периодике он печатался с завидной постоянностью. Им опубликован добрый десяток повестей и немало рассказов. И столь же ритмично, чуть ли не по поводу каждой повести, возникали споры, высказывались мнения, порою исключающие друг друга. Споры, может быть, не очень громкие, как негромким кажется голос самого автора и его героев, но заинтересованные и, я бы сказал, несколько смущенные.

На первый взгляд и спорить-то не о чем. Все у М. Чулаки очевидно, договорено и даже разъяснено.

Если есть деревенская проза, то он писатель, безусловно, городской. Его почва — не лес и поле, а улица, подъезд, асфальт. Школа и поликлиника, музей и библиотека, магазины, рынки, мастерские, кинозалы, заводы и конторы, вокзалы и стадионы, трамваи и метро — кровеносная система города, живой и действующий организм, не менее, а в чем-то и более сложный, чем цикл полевых и хозяйственных работ, в которых сельский житель осуществляет свои непосредственные отношения с природой.

Однако задачу свою Чулаки видит не в том, чтобы отделить городскую почву от сельской или рассмотреть ее как нечто сверхприродное. Он стремится включить и своих героев, и их среду — внешне как будто противопоставленную естественному течению бытия — в единый процесс жизнепроявления. И в быту современного большого города, и в системе его коммуникаций, и в технологических новшествах продолжается органическое развитие жизни. Сохраняет М. Чулаки и нравственную проблематику, вытекающую из традиционных взаимоотношений — человек и природа, человек и общество, человек и его дело. Все как будто стоит на своих местах. И все однако не может не тревожить, не заставлять думать, не вызывать на спор.

Отчего так?

Суть в излюбленных героях Чулаки. Они-то как раз и создают состояние напряженности, требующее разрешения. Оказывается, не так-то просто установить гармоническое равновесие в меняющемся мире. Его динамика не всегда совпадает с нравственными потребностями и запросами личности. Или иначе: личность должна проявить незаурядную волю и самостоятельность, чтобы в стандартных ситуациях находить нестандартное творческое решение.

Чулаки часто заостряет вопрос: а если это даже не вполне личность, если это человек, каких много, обыкновенный среди обыкновенных? Ему-то как жить на этой почве?

Один из ответов дан в повести «Прекрасная земля», написанной М. Чулаки ранее.

Окружает ее героя, Ивана Воиновича Зайончонкова, участкового врача, самый заурядный быт. Очереди больных. Домашние вызовы. Капризные соседи. Тонкие стенные перегородки.

Сверх того внутренняя неустроенность. Вечный недостаток времени. Да и собственный безотказный характер доставляет мучения. Если надо помочь, услужить, сделать хоть и маленькое, но доброе дело, Иван Воинович делает его, не считаясь со своими личными интересами и заботами. И терзается, что мягок, что иногда и не следовало бы делать, но все равно делает, не в силах подавить первый благородный порыв.

С некоторой даже душевной неловкостью погружаемся мы в поток мелочей, которые так тягостно переживает Иван Воинович.

Но в том-то и дело, что его глубоко задевают все эти мелочи.

Не может быть он холодным, циничным, равнодушным. Иван Воинович и сам раним, но и на чужую беду отзывчив. В этой отзывчивости и сказывается его сила.

Маленький он человек, наш Зайончонков, случается и смешной, и нелепый, и скучноватый, только и у него есть свой талант — помогать и спасать. И пусть вы гений, вознесшийся над всем мелко житейским, посуду на пункт не сдаете, прокисшего творога не употребляете, только придет ваш роковой час, и, может быть, единственно Иван Воинович найдет совсем незаметную опавшую вену — тут он великий мастер! — введет необходимое лекарство, не считаясь со своим личным временем, не делая вид, что это его не касается. И вы с удивлением поймете, есть же такие люди, которым не безразличен всякий другой человек. Есть люди, которые помогают не по обязанности, не корысти ради, а просто потому, что они такие и другими быть не хотят и не могут.

В книге, которую читатель держит сейчас в руках, Чулаки дает другие варианты ответа все на те же вопросы. Он развивает идеи предыдущих своих произведений.

Повесть «Книга радости — книга печали» — повесть-метафора, повесть-притча о крылатом человеке. Произошло немыслимое: родился человек, способный летать. Человек с крыльями. Одно уже его появление в мире, кажется, способно заставить человечество «задуматься о собственных возможностях», «о дремлющих скрытых силах».

Костя Кудияш — так зовут крылатого человека — звено, сближающее людей и природу, возвращающее теряемое единство человека и мира, человека и его «братьев меньших». Он чувствует и понимает аиста Гаврика, его понимают собаки и дети. Он сродни людям искусства, которые в своей непосредственности и естественности тоже сродни детям. Скульптор Сапата говорит Косте: «Ты — кентавр! Соединяешь два мира: человеческий с природой».

Летая, Костя словно растворяется в природе, и природа, входит в него целиком, предрекая внутреннюю революцию в человеке, которая объединит их в абсолютной гармонии.

Такова мечта, метафора, символ.

Реальное положение крылатого человека при всей его популярности и всемирной славе оказывается двусмысленным и неблагополучным. Его подстреливают браконьеры. Он мечется между людьми и «меньшими братьями», всегда опаздывая сделать доброе дело, помочь, спасти. Перебивают крыло у его друга аиста Гаврика, гибнет собака Кубарик, становится калекой маленькая Света, поверившая в силу объединяющей любви, в пробуждение доброго начала в жестокой и ограниченной Фартушнайке.

Все идет как и шло прежде. Положительный пример Кости слабо действует. Недобрые люди так и остаются недобрыми. Природа и животные страдают от их неразумия и жестокости. Почему так сильно зло? — задает вопрос М. Чулаки. Оттого, что даже один человек способен сделать непоправимое, такое, что не смогут поправить и сто. Причиненное зло часто необратимо.

Крылатый человек у Чулаки, так пластично умеющий растворяться, сочувствовать, сопереживать, интуитивно угадывать, начинает понимать важность поступка, необходимость вмешательства. Злых надо хватать за руки, останавливать, врачевать от подлости и жестокости.

Но призванный сближать и объединять людей и природу на основе взаимопонимания и сотрудничества, он органически не терпит насилия. Применяя же свои внутренние резервы, внушая Фартушнайке чуждые ей понятия вины, сострадания к боли другого человека, он разрушает ее душевный стереотип. Исправление, по существу, оборачивается наказанием, похожим на месть.

Попытка перейти к действию оказывается для Кости роковой. Ему остается только окончательно раствориться в природе, исчезнуть, улетев ввысь, туда, откуда невозможно возвращение. Костя Кудияш заблудился между двумя мирами. У него не хватило сил принять единственную правду, требующую и оправдывающую решительный поступок. К тому же он одинок.

Тут проявилась и сила и слабость Кости. Сила его в том, что, наделенный редкостной чувствительностью, он обостренно воспринимает многие социальные вопросы. Он хорошо видит зло, фальшь, всякое отступление от естественного порядка вещей. Его глубоко задевает формализм воспитания, способный иногда покалечить добрую детскую душу. Особенно болезненно он реагирует на неразумное хозяйствование и просто нравственную неразвитость, наносящие ущерб природе. Он мучается душевной инертностью людей, которые, по его понятиям, немедленно должны сами пересмотреть свою позицию по отношению к другим людям, к природе, к «братьям меньшим» или немедленно приступить к действию, чтобы противостоять любым разрушительным силам, будь то злостное хулиганство или просто попустительство и равнодушие.

Все эти вопросы, имеющие сейчас для нас особую важность, поставлены в повести с большой внутренней заинтересованностью и эмоциональной силой.