Светлый берег радости: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Просто не знаю, как быть. Что ни делаю, зависает и все.

Ответ был несколько странный, поэтому я решила уточнить:

— Аркадий Михайлович зависает?

— Нет, компьютер, — машинально ответила мне секретарша, а потом словно проснулась: — Что? Какой Аркадий Михайлович?

— Адвокат, такой очень маленький, я его ищу.

— А-а, Молодцов? — Слабая улыбка тронула ее губы. — Так он купается.

Я вздохнула, мысленно посоветовала себе набраться терпения и кротко спросила:

— И где же он купается?

— Точно не знаю, то ли на Таити, то ли на Сейшелах. Зима, а он зиму не любит, всегда уезжает куда-нибудь, где тепло.

— А когда он вернется?

— Ближе к марту. А вам только он нужен?

— Только он, — ответила я и повернулась уходить. Замученная техническим прогрессом женщина вздохнула за моей спиной:

— И что за ним все так гоняются? По-моему, ничего особенного.

Я, естественно, не стала объяснять, что этот неособенный маленький человек является хранителем моего прошлого, по крайней мере какой-то его части. Дома пообедала и включила телевизор, шел какой-то латиноамериканский сериал. Я попробовала вникнуть в сюжет, но это оказалось непросто. Сначала какая-то женщина долго рыдала, а потом все герои фильма — а их оказалось много — по очереди пересказывали друг другу, почему страдает бедняжка, и продолжалось все это минут двадцать. Я тихо зверела, пока не догадалась выключить телевизор. Послонялась по комнате, поглядывая на телефон, наконец подошла и набрала номер, который мне еще летом дал Сергей Львович, один из моих заказчиков. Телефон тут же откликнулся, говорил он сам. Я поздоровалась, напомнила, кто я, и спросила, по какому номеру позвонить его жене. Он очень удивился и спросил:

— Зачем?

Слегка замявшись, я объяснила, что мы когда-то с Наташей вместе учились, несколько лет не виделись, встретились только на банкете, но в связи с трагическим происшествием поговорить толком не смогли. Я хотела бы встретиться с ней и пообщаться. Выслушав меня, Сергей Львович так долго молчал, что я начала думать, что у меня сломался телефон. Наконец он сказал:

— Ну что ж, я в принципе не возражаю, насколько я помню, Наташенька была рада вас видеть. Сделаем так: я сообщу ей, а она вам перезвонит, только я не помню номер вашего телефона.

Я продиктовала ему свой номер и стала ждать. Звонка все не было, и я решила, что Сергей Львович — заправский цербер и никого к своей жене не подпускает. Но через полчаса она позвонила мне, и мы договорились встретиться в кафе, недалеко от ее городской квартиры.

Я приехала первой и заказала себе кофе, мне еще не успели принести заказ, появилась Наташа. Она была очень тепло одета и пояснила мне, что слегка простужена. Появившейся с чашкой кофе для меня официантке она заказала грог. Пока его не принесли, я успела ответить на вопрос Наташи, куда я пропала и почему так долго не появлялась.

Отпивая маленькими глотками свой напиток, она сказала:

— Сашка! Ты ведь всегда такая была: то не отходишь от меня, то пропадаешь куда-то. Но я никогда не могла по-настоящему на тебя рассердиться, ты всегда чем-то привлекала меня, и сейчас я очень рада тебя видеть! А ведь ты даже не позвонила мне после того ужасного банкета, я ведь ждала! Ну ладно, ладно, это я так, болею, потому и ворчу. Как твои дела? Много заказов?

— Да, было много, очень напряженно работала, теперь вот перерыв, отдыхаю. Захотелось увидеть тебя, да и вопрос у меня к тебе есть.

Пока я осторожно подыскивала слова, чтобы сформулировать вопрос, Наташа перебила меня:

— Мне нравится, как ты все делаешь, честно! И все же извини, но мне безумно жаль, что ты изменила своей профессии, своему делу. Тебя так хвалили профессора, возлагали такие надежды, а как тебя обожали твои юные пациенты! Ты же была хирург от Бога! И ведь любила свою профессию. Почему же ушла, что произошло? Деньги? Но ты их и там немало имела. Прости, что так набрасываюсь на тебя, но я все никак успокоиться не могу, подумать только — детский кардиохирург стал дизайнером-оформителем!

— Наташа, — осторожно начала я, — мне сложно все объяснить, но у меня была травма, и я просто вынуждена была искать другую работу, попробовала себя в дизайне, и вот, ты же сама говоришь, что у меня хорошо получается. Я хотела спросить тебя…

И опять Наташа нетерпеливо перебила меня:

— Ну конечно! Мне надо было сразу догадаться, что без достаточно серьезных причин ты бы никогда не бросила любимое дело. Так, значит, все из-за той аварии, в которую ты попала? Ну надо же! А как ты себя сейчас чувствуешь? Но постой, постой… Ведь Юлька… Юлька же сказала, что ты погибла! Или я ее плохо поняла? Да нет же! Она сказала, что ты вышла замуж за какого-то врача, тоже хирурга, но не москвича, вроде бы познакомилась с ним на какой-то конференции, уехала жить к нему, а через несколько месяцев ты с мужем попала в дорожную аварию, вы оба погибли! Юлька еще сказала, что ездила тебя хоронить, а никому не сообщила, потому что телефонов не знала. Значит, муж погиб, а ты нет? Зачем же она меня обманула? Ох, никогда мне эта твоя Юлька не нравилась, и как ты только могла с ней дружить? Пусть я ее и видела-то раза три, не больше, и знала только с твоих слов в основном, но вот не нравилась она мне и все! А ты чего молчишь-то? Заговорила я тебя, да? Ты ведь спросить что-то хотела?

— Да, я как раз и хотела спросить, откуда ты взяла, что я умерла, но ты и без моего вопроса все рассказала уже. Ну а как ты живешь, Наташа? Мне кажется, что у тебя очень хороший муж и очень любит тебя.

Я намеренно перевела разговор на нее, чтобы она не задала мне какого-нибудь вопроса, на который я не сумею ответить. Наташа разом погрустнела и поделилась своей бедой. Сережа у нее хороший и любит ее безумно, но вот с детьми ничего у них не получается, и вина в этом ее. Летом она ездила в Швейцарию, лежала там в клинике, лечилась, муж угрохал на лечение большие деньги, но результатов пока нет. А здесь, в Москве, ей прописали какие-то уколы, она их сама себе делает, но после них плохо себя чувствует, Сережа это заметил и запретил их делать. Еще и простудилась недавно, правда, уже выздоравливает. Наташа была не на шутку удручена, мне было жаль ее, но помочь нечем, да и боялась я с ней долго говорить: в любой момент я могла сказать что-нибудь не то, поэтому стала прощаться.

— Наташа, тебе надо посидеть дома, пока не вылечишься, знала бы, что ты болеешь, не стала бы назначать эту встречу. Давай выздоравливай, я вскоре позвоню тебе.