Светлый берег радости: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ты что, действительно хочешь есть?

— Да, а ты разве нет?

Его ответом было молчание.

Происходящее ему не нравилось, но я действовала в его интересах, по крайней мере мне так казалось, и его недовольство не обескураживало меня.

Мне хотелось сказать ему: «Эй, ты же мужик, почему не дашь отпор этой щучке? Почему позволяешь давить на себя? Вот мне и приходится вести скрытые боевые действия вместо тебя, а ты еще губы надуваешь!» Ничего этого я ему, естественно, не сказала, только преисполнилась решимости, словно и в самом деле шла на бой, а не перекусить в ресторан. Ресторан был не очень большой, но, судя по всему, для очень богатой публики. Обслуживание выше всяких похвал — мы не успели сесть, как подошел официант, почтительно приветствовал нас и подал меню в тяжелой черной папке с золотым тиснением. Все время, пока мы выбирали блюда, он стоял рядом и ненавязчиво пояснял наш выбор, отвечал на вопросы и советовал. Николай решил обедать всерьез. Его заказ содержал немалый перечень блюд, включая суп. Нора, видимо заботясь о фигуре, заказала себе два салата: овощной и фруктовый и к ним рюмку ликера. Борис так долго колебался, что я уже стала думать, что от раздражения на всех нас он не закажет ничего, но он все-таки взял лангет с овощным гарниром. Мой заказ сложился почти сразу после просмотра меню, и, когда очередь дошла до меня, я произнесла:

— Креветки, спаржу, кусок запеченной форели и бокал белого вина.

Почему-то я была уверена, что на этот раз вино послужит мне во благо, а не во вред. Разговор за столом шел сначала пустячный, так, одно-два слова, короткие фразы, словно пристрелка. В момент, когда я уже расправилась с рыбой и смаковала спаржу, последовал выстрел уже более точный — Нора спросила меня участливым тоном:

— Кажется, милочка, вы работаете каким-то дилером у этого ужасного… как же его? Вспомнила — Пестов, имени не помню, а вот отчество смешное — Степанович, словно купец какой. Тяжело, должно быть, приходится, ведь у него отвратительный характер?

Первым на эту реплику отреагировал Николай.

— Акула! Причем самая настоящая! — Это он пояснил мне, а потом совсем другим тоном в сторону жены: — А ты-то оттуда, занятно было бы знать, имеешь представление о его характере? Ты же говорила, что не знакома с ним?

Но щучку таким прямым наскоком было не взять, и она быстро объяснила с приятной улыбкой на устах:

— Но ты же мне сам все рассказывал, дорогой, — и опять уставилась на меня.

— Вы ошибаетесь, я всего лишь секретарь. Характер у Алексея Степановича не сахар, но работать с ним можно, — ответила я безмятежным тоном, словно и не чувствовала оскорбительного тона и подтекста ее слов, пусть себе гадает, в самом деле я дурочка сладкая или же, наоборот, себе на уме.

— Ах вот даже как! Так вы, стало быть, вынуждены каждый день ходить на службу, работать целый день в такой ужасной обстановке, чтобы заработать себе, так сказать, на пропитание. — При этих словах она окинула уничтожающим взглядом мое платье, видно, под питанием она подразумевала исключительно тряпки, и продолжила: — Я бы так не смогла, это было бы слишком большим унижением для моей натуры, я так люблю свободу. Да я бы лучше с голоду умерла.

Не знаю, почему она полагала, что начиняет свои слова ядом, для меня ее слова практически ничего не значили и уж тем более не обижали. Я пожала плечами и заметила:

— Свобода вещь острая, об нее можно уколоться, и больно.

Нора моих слов не поняла и в напряжении смотрела на меня, гадая, что они значат. Борис насторожился и бросил на меня испытующий взгляд. Я с невозмутимым видом цедила освежающее вино, посмеиваясь про себя над замешательством Норы, а также еще кое над чем, что ускользнуло от глаз этой щучки. Дело в том, что ее муж, «дорогой Ник», уже насытился и его потянуло на другой «десерт». Он недвусмысленно поглядывал на мои ножки, и виденное ему более чем нравилось. Интересно, подумала я, зачем ему жена, если он так откровенно падок на любую случайную плоть? Хотя я, кажется, задаюсь дурацкими вопросами. Не столько ему нужна жена, сколько ей нужен муж, причем не просто муж, а денежный мешок, ведь свобода в ее понимании стоит очень недешево. Обед подошел к концу, и все вздохнули с облегчением, кроме Ника. Он желал продолжить знакомство со мной и под шумок попытался вручить мне свою визитку, которую мгновенно перехватил Борис, заметивший его поползновения. Нора, поправлявшая свои роскошные волосы, этой мизансцены не заметила. Когда она повернулась, то увидела лишь визитку мужа в руках у Бориса и удивилась:

— Зачем она тебе, уж ты-то и так все знаешь?! — Но дурой она не была, и, глядя на наши невозмутимые лица, поняла, что попала впросак, и, надо думать, тотчас же пожалела, что затеяла этот обед, если, конечно, не пожалела об этом раньше.

Попрощались мы наскоро, не глядя друг на друга. Только Нора, уже садясь в свою машину, бросила в сторону Бориса загадочный взгляд, от которого тот нахмурился, что доставило ей удовольствие.

Да, лично я свою, маленькую битву выиграла, а вот Борис свою — нет. Чувствовало мое сердце, что это далеко не первый его проигрыш, но как бы мне хотелось, чтобы последний! По дороге домой Борис продолжал хмуриться, я прикидывала, как бы мне выудить из него подробности этого странного и болезненного для него противостояния? Ведь не скажет небось ни словечка, а без этих подробностей как мне ему помочь? Возле моего дома Борис застыл в машине как истукан. Я поняла, что он заходить ко мне не собирается, и, отвергнув пришедшую в голову мысль самой предложить ему заглянуть ко мне на чашку кофе, собралась выйти из машины. Он порывисто схватил меня за руку, но, оказывается, только для того, чтобы задать дурацкий вопрос:

— Неужели ты бы стала встречаться с этим индюком Ником?

Я уже собиралась обрушить на его голову весь доступный мне сарказм, но посмотрела ему в лицо и спросила мягко:

— Мы здесь это будем выяснять?

Борис загнал машину на стоянку, сунув охраннику хорошие чаевые, и молча поднялся в квартиру. От кофе он отказался, а заварил жасминовый чай. Мешать я ему не стала, скинула босоножки и забралась с ногами на диван, чувствуя, как расслабляются наконец душа и тело. Наполнив и подав мне чашку, он повторил свой вопрос, который от повторения звучал еще глупее. Я вздохнула.

— Извини, но твой вопрос настолько глуп! А поскольку глупость, как мне показалось, совершенно тебе не свойственна, то я была уверена, что ты не повторишь своего вопроса. Но ты повторил, и теперь я не знаю, удивляться ли мне, печалиться ли, что ты неуважительно ко мне относишься, или возмущаться той наглости, с какой ты смеешь обвинять меня черт знает в чем при полном отсутствии моей вины! Борис выслушал, хмыкнул и улыбнулся, но довольно криво.

— Нет, говоришь, признаков твоей вины? А кто ножку на ножку закидывал, так что платье, и без того не длинное, еще больше поднялось, ведь ты не будешь утверждать, что не делала этого?!

— Не буду. Закидывала, ну и что? Если ты намекаешь, что этот жест рождает у кого-то грешные мысли, то за это пусть отвечает тот, у кого они рождаются. Почему мужчины в собственных слабостях и грехах всегда обвиняют женщин? Вы что, настолько несамостоятельны, что даже за ваши мысли и желания должны отвечать мы, женщины?

На этот раз я попала не в бровь, а в глаз. Борис крякнул, вздохнул и отвел глаза. После минутного молчания он улыбнулся мне уже вполне искренне:

— Меня, кажется, занесло куда-то не туда, извини. Ты права, такая глупость мне не свойственна, просто эта встреча выбила меня из колеи.

Я удовлетворилась извинением и принялась за другую тему: