Тарелкин (становится в позу и кладет на счетах). В отечестве нашем считается, милостивая государыня, две столицы и сорок девять губерний…
Явление 5
Тарелкин (увидавши их, срывается с своего места). Что? что такое?
Муромский (размахнув руками с сокрушением). Нет, — не принимает.
Тарелкин. Как не принимает, когда я вам говорю, что принимает.
Муромский. Мне курьер сказал.
Тарелкин. Да вы курьеру-то сунули?
Муромский. Как же, как же.
Тарелкин. И говорит — не принимает?
Муромский. Говорит — не принимает.
Тарелкин (трет себе лоб). Это удивительно. А вы сколько ему сунули?
Муромский. Полтинничек.
Тарелкин (хлопнув по счетам). Ну, так вот отчего и не принимает. Ну помилуйте: ну можно ли такому курьеру полтинник давать?
Муромский (с досадою). А сколько же такому курьеру давать?
Тарелкин. Пяти- или десятирублевую.
Муромский (с ужасом). Тридцать пять рублей!
Тарелкин. Да вы на ассигнации считаете.
Муромский. Да ведь я ассигнациями оброк-то беру.
Тарелкин (с досадою). Позвольте: у вас никто не спрашивает, получаете ли вы оброк и как вы его получаете: ассигнациями, медью или даже куньими деньгами{100}. Вы поймите это. Вам надо дело сделать — так ли-с? Вы зачем сюда приехали?
Муромский. Ну вы знаете.
Тарелкин. И скоро ехать хотите?
Муромский. Да если этак еще дней десять помаячу, — так и в гроб лягу.
Тарелкин. Опять не туда: до вашей смерти опять никому дела нет.
Лидочка (с испугом). Ах, боже мой! Что вы…
Тарелкин (Лидочке). Позвольте, сударыня, — не об этом. (Берет Муромского за руку и подводит к окну.) Посмотрите, много на Невском народу?
Муромский. Много.
Тарелкин. Кому из них дело, что вы из хлопот ваших умереть можете.
Муромский (смотря в окно и покачав головою). Да, — никому обо мне дела нет…
Тарелкин. Ну, вы сделайте опыт: крикните в окно, что, мол, я денег даю, — но смотрите, что будет? (Хохочет.)
Муромский (в сторону). Тьфу, провались ты, проклятый человек.