MoreKnig.org

Производственный роман: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Автор: Эстерхази Петер



Шрифт:

Но чтобы приходилось изворачиваться у таза, плюс шланг: и это называется мытьем! Это было слишком. Это не компенсировалось даже тем, что по ту сторону котла вокруг другого таза толклись гандболистки! Конечно, кет, ведь при существующей душевой такая возможность предоставлялась еще чаще! Не родилась еще та раздевалка или душевая, в которую нельзя было бы подсмотреть. Наверху, например, там, где выходит печная труба! «Посмотрим кино, — сказал сто лет назад кто-то из «больших», встал на скамейку (скамейка все та же), расшатал кирпич, подвинул трубу в сторону и давай себе. — Пока еще новости идут!» Но мастер никогда не смотрел кино. Ему бы очень хотелось, только, к сожалению, очень жалко было девушек. «Знаете, друг мой, когда они там моются, мне их жалко». Да и то правда, что в те времена очередь до него дошла бы довольно поздно. Господин Голубка много спрашивал у него о девушках. «Особенно об одной, по имени Мони». «Пришлем им морковки! В подарок, — обещал он. — Если продуют, то тертой!» Но только обещал. В такие моменты его плохие зубы темновато двигались, и сквозь них брызгала слюна. Мастеру нравился господин Голубка, но не в такие моменты, понять же он ничего не мог. Вот так и с кино тогда. А теперь, личность сформировалась, и что? «Давайте девок подкараулим», — сказал Молодой Полузащитник, который был в том возрасте, когда естественна мысль: этот футболистом будет, великим. Он был флегматиком и делал обманные движения чуть чаще, чем нужно. «Тэрэчкеи, сынок, — сказал он осторожно, — ты считай. Считай и при ударе (n-1) делай пас». Но толку… «Да у них и волосы еще не растут», — продолжал о своем талантливый юнец. Когда мастер поднял глаза — когда-то это было любимой темой и для него — и покраснел. Качая головой, мудро и с тоской махнул на все рукой; он отправился вперед найти хороший мяч: относительно круглой формы — на многих есть маленькое, милое вздутие; Комариный Жеребец поглаживает их, приговаривая: «Маленький санчо!» — словом, более-менее круглый, не слишком легкий, не слишком тяжелый, но капельку мягче нужного, ибо так угодно мастеру.

Господин Арманд стоял на краю поля, мощное тело отбрасывало тень на зеленую траву. Мастер, жонглируя выбранным мячом, приблизился к тренеру. У того на волосатых руках искрился свет, за исключением запястья, где располагались часы, с толстым, изношенным, полопавшимся ремешком, как у дедушки мастера. В руках у тренера неизбежная тетрадь со спиралью — тетрадь со спиралью! о, эти добрые и злые знакомцы мастера, еще один нюанс, который достоин внимания: он, поясню на примере, как и, например, господин Тибор Дери,[87] тоже пишет в тетради, не печатает, о, нет, играя в этом технократическом мире в дурака, он слушает вечно прекрасные напевы чижей, овсянок и кротов, а сам со скептицизмом размышляет о (социалистическом) мире, — тренерский дневник, ручка в его руке нерешительно шевельнулась, проехалась трелью по спирали и т. д. — что тоже было ему известно.

«Скопления масс не наблюдается», — сказал Эстерхази. Тренер стремительно махнул рукой, и ветерок от взмаха, в соответствии с замыслом, достиг и мастера, ибо замечание его было капельку небрежным. Для господина Арманда все, что было важно, — было свято. Лишь во второстепенных вещах на поверхность выходило в общем-то неслабое чувство юмора, швабское озорство. Напр.: «Ты как труба иерихонская», — сказал он одному судье, чтобы потом быть отстраненным на полгода. У мастера дела с шутками обстоят не так, это мы можем констатировать, переходя от страницы к странице, с тоской и страхом в сердце.

Мастер возился с мячом. Взгляд упал на бутсы, и поскольку мяч (или это была гравитация, ха-ха-ха) периодически отскакивал в сторону, ему становились видны прорехи на бутсах, особенно на левой, дальше носки, а под ними, даже если он не видел, но знал, — натертые большие пальцы: прореха пронизывала все слои. Мяч подлетал все выше — номер усложнялся; говорят же, тише едешь — дальше будешь, говорят, господин Тити Гэрэч подбросил аж 30 раз на высоту 20–30 метров, — и у него появилось время взглянуть на господина Арманда, не хочет ли он что-нибудь сказать, но тот с молчаливым упрямством что-то писал в тетради (мастер чуть не разревелся при виде несоразмерных — но не излишних! о нет! — стараний: «Чего ты там пишешь, бедняга, Господь с тобой!», и это предложение так хорошо можно обобщить до перехода на личности), потом его большие, проницательные глаза проникли на задний план, меж грудами строительного мусора и кучами кирпичей. Из разрушенного здания бесцельно свисали во внешний мир железяки, все покрывал толстый слой пыли. Присутствовали даже сухие кусочки камыша, пучками. «Откуда, зачем?» — «Особенно эти жирные кирпичи!» Остатки известки на кирпичах определенно удручали мастера. Носок сполз на бутсу. Он любил, когда носок — даже на тренировке — закрывает голень, и не был сторонником «гармошки», однако носки за долгие годы так съеживались, что неизбежное применение резинки становилось неудобным и болезненным: мы имеем в виду глубокие, красные борозды от резинки. У входа, у бывшего входа, лежала гора бутс. Преобразования оказали воздействие на склад (его не стало), результатом переустройства стала эта выставка. «До чего сплюснутая обувь!» Те, кто уже видел большое скопление поношенных бутс — смятых, истоптанных, с болтающимися на ветру стельками, — знают, наверное, какое плачевное это зрелище! Как братская могила.

Тренер захлопнул тетрадь. Ручка между двух легких, тонких листов бумаги чуть не треснула. «Я им сказал, что они сволочи». Господин Арманд говорил, как будто продолжая начатый разговор. Солнце светило, ветер дул; в прохладе воздуха контуры: изуродованное здание, холм позади, ходящие ходуном деревья — приобретали значимость. Дым от котла, к несчастью, прибивало к земле. Создаваемый ветром треск создавал впечатление, будто стрекочет камера оператора; как будто сейчас читают текст к любительскому малометражному фильму; синхронизируют; значит, что-то «сместилось». «Я им сказал, сволочи, мол, вы, и так нельзя, мол, поступать». В этот момент мастер выпустил любимый инструмент, мяч: тот, как слезинка, соскользнул с носка. «Что-что?» — потряс головой нападающий. Господин Арманд, видя, что он ни ухом, ни рылом, рассмеялся: «Какие новости? Защищаемся или нападаем?» — «Самая лучшая защита — нападение», — надулся он, когда таким образом был пристыжен (потому что это можно воспринимать в качестве выговора). Затем вдруг, как уже столько раз в делах экономических, его осенило: «Нет денег?» У господина Арманда хорошее настроение пропало даже с поверхности, им вновь овладела удрученная порядочность. «Не знаю, что воображает такой вот директор? Кто такой директор? Ну, а я — заведующий технической частью». Мастер немного по-декадентски кивнул; слава Создателю, не изволив обеспечить звукового сопровождения. «Понимаешь, это свинство. Вчера в друзья набивался, или, ладно: мы оба набивались, а сегодня говорит, он, дескать, сожалеет, без объяснений. Сожалеет». — «О чем, что в друзья набивался?» — «Какое там. Денег нет. Что денег нет. Но, ексель-моксель, пусть тогда старое дерьмо не сносит». Беспримерное возбуждение господина Арманда отлично характеризуют употребленные им слова, вульгарное упоминание фекалий: обычно он с крайней тщательностью избегает дурных слов; временами он укоряет мастера, который в пылу игры или, случается, по причинам стиля не брезгует их употреблением. «Сносит, а потом говорит, что сожалеет». Мастер, с трудом преодолев предубеждения, неохотно спросил: «Качо не может достать денег?» Излил душу великий человек. «Сняли его. К сожалению», — сказал господин Арманд. (О Качо они были схожего мнения; вот как их прижало.) Славный человек громко свистнул и встряхнул руками; господин Арманд был слесарем-инструментальщиком и очень гордился своими руками: «Изя-я-ящные штучки, — по-доброму передразнивал он мастера (тот обычно говорил: изящный почерк, изящная цыпочка, изящное лезвие — чтобы уж охватить основной костяк), — изящные штучки», — вертел он расплющенными, толстыми руками, в глубоких складках которых с доисторических времен скопилась черная грязь и масло; теперь он встряхнул именно этими двумя руками.

После секундного колебания — громко сказать или не громко — он громко сказал: «Из железа кулак натруженный — туда ударит, куда нужно». Господин Арманд не стал притворяться, будто бы верит, что мастер шутит (есть жесты отстраняющие, а есть — свидетельствующие о сходстве!), и махнул рукой. Теперь они изволили смотреть друг на друга. «Да уж, ударит. Ладно. Знаешь, с кем мне приходится бороться каждый Божий день? Чтобы парней отпускали в день тренировки, чтобы спортивные фонды пускали на то, что нужно, чтобы была по крайней мере обувь, а экипировку подвозили, тогда и туда, куда нужно, чтобы не приходилось от стыда сквозь землю проваливаться». Да: это как мытье в тазу. Экипировка должна быть на месте. Этим, наверное, не игрокам нужно заниматься!!

«С Лаци». Мастер не мог поверить. «Лаци Кохут?» Из-за «детей» мастер без сомненья потихоньку приобретал право перворожденного! — он уже слышал, что «есть» какие-то «проблемы» с Лаци Кохутом. Что он «вонючая скотина» (пардон), как выразился тихий Левый Защитник; но он необъективен или как раз-таки конкретен, потому что Кохут заигрывал с его женой. «А ведь она тогда уже на третьем месяце была». Девушка с бесцветными волосами из универсама. «Ну что, сынок, не зря разминку делали?» — стал подтрунивать мастер, услышав о свадьбе. Недоношенная крошка в 4 кило! Но потом ему стало грустно. Однажды в душе — «в довольно беспардонной форме» — он взял и спросил: «Скажи, приятель, а вообще ты бы на ней женился?» Потому что ведь встает этот проклятый вопрос. Парень закрыл кран. Они уже просто мылись. Мастеру тяжело вылезать из-под чудесной, болезненно-горячей струи. Стало тихо. «Умный парень, друг мой, когда не в форме. А вообще аккуратный подлец-защитник». Посмотрел мастеру в лоб (то есть, не в…) и умно сказал: «Вопрос так не стоял». И захихикал (а вот это он бы с радостью опустил). Суть была в том, что жена Левого Защитника, новоиспеченная женушка, только-только спровадила господина Кохута.

Мастер еще играл вместе с господином Кохутом. «Подвижный пацан был». Господа Арманд и Кохут были как Шерлок Холмс и доктор Ватсон (дабы угодить определенному кругу читателей) или как грецкие орехи с медом и т. д. Начиная с юниоров они играли вместе, были парой полузащитников — «Лацика с Армандом!» — великая слава местного значения гремела по всем окраинным стадионам. «Они вели игру как Дьюси Ракоши». «Мы друг за друга умереть готовы были на поле», — часто слышали они. И мастеру припоминалось что-то в этом духе; как однажды на стадионе «Нитка», тогда еще активный игрок, господин Кохут, можно сказать, выйдя из себя, гаркнул ему: «Малец, умри на месте или отправляйся в душ». Так и сказал: «в душ». Цитату он сопроводил кислой улыбкой, как бы признавая свою ограниченность: «Поэтому-то я все и запомнил, только».

«Товарищ Кохут — хороший товарищ, — коротко сказал тренер. — Руководит секцией на заводе и ставит мне палки в колеса где только можно». — «Но зачем?» — спросил он по-детски. Тренер с горечью пожал плечами: «Так проще. Неделание всегда выглядит проще. А поскольку все, что он делает против меня или, точнее, против вас, означает, что не выплачиваются какие-то деньги, он этим еще и популярность завоевывает». — «Да какие это деньги? Чепуха». — «И я так говорю. А Он говорит, с бору по сосенке. На это я так шваркнул дверью, что маленькая секретарша, ну, конечно… поперхнулась своей булочкой с вареной колбасой или с чем там, пока с лестницы поворачивал, все время слышал, как кхекает и приговаривает: «О-ой, товарищ Кохут, тако-ого, товарищ Кохут…»

Мастер вновь стал подкидывать мяч, изящно, тихо, чтобы не помешать. «Курсы, вот это у него хорошо выходит». Мастер слышал завывание ветра, которое гармонировало с бесподобной геометрической эстетикой (штанга ворот, прямой угол, полоскание флага, колыхание сетки, зелень и т. д.), которые предоставлял к его услугам каждый спортивный стадион. «А. В общем, ты послал Кохута. Сначала я так понял: директора». — «Ничего ты в этом не понимаешь. Видно, что всю жизнь только учился. — Между нами говоря, он за это уважал мастера, а здесь это со стороны господина Арманда отчасти словесный оборот, отчасти выражение реальной критики, вместо более мягкого анализа. — Я подвергся ступенчатой обработке. Сначала, как известно, вызвал меня товарищ Кохут». — «Да брось. Он и тебя вызывает?» — «Позвонил, зайди, мол, старик». Мастер, успокоившись, кивнул. «Чему радуешься? Что от этого изменилось? Теперь я хлопнул дверью, будучи на «ты»! Быть вежливым легче всего. Так дружище, сяк дружище». В этом они все одинаковы. «Ясно. А потом, значит, вызвал тебя директор, с которым с раннего детства…» — «Нет. Я так разгорячился и пошел к нему…» — «Пропустили?» — спросил он со знанием дела. «Мамочка, старая секретарша, завизжала было, но обитая дверь была открыта, я увидел, что он там и что нет у него никого».

«И вы оживили старые…» — произнес он тривиальную фразу и точно так же умолк. Господин Арманд гордо покачал большой головой. «Куда там. Там уже, как полагается, товарищ направо и налево и на «вы»…» — «И?» — «Говорю ему, стоп, мол. Я не об узком профиле пришел выслушивать, фонд, дескать, проектирования туда, центральный лимит сюда. Я только хочу сказать, что это свинство, ведьмин корень».

«Не верю», — сказал мастер, потому что так и думал. Мяч остановился. Господин Арманд рассмеялся. Смех не был чересчур спонтанен, однако уместен — и то, и другое было по нему заметно. «Я спокоен. Потому что не побоюсь и скажу все, что угодно. Пусть ловчат как хотят, я вкалывать буду». — «Гм-гм», — сказал он. «Понимаешь. Вкалывать всегда надо». — «Директором тоже надо быть всегда», — сказал он тихо, ну что же, если это пришло ему в голову. «Конечно, — продолжал смеяться господин Арманд, и стало ясно, что слесарь-инструментальщик уже ожидал этого протеста, и он просто-напросто вляпался в это ожидание, — конечно, нужен директор. Только не всегда один и тот же». — «Тебя тоже могут выгнать». Господин Арманд всю дорогу потешался. «Конечно. Но я и тогда останусь кем был. Слесарем-инструментальщиком».

Мастер опустил глаза. («Если терять нечего, состояние благородное», — утерся он в другой раз.) Слишком короткие рейтузы, собравшись в гармошку, сползли на бутсы. Вдруг, сам не зная зачем, он нагнулся, как бы завязывая шнурки, а сам провел рукой по узловатой голени. Возвышающегося над скрюченным мастером господина Арманда можно было изобразить на фотографии, то ли в виде огромного дуба, то ли живой статуи, — не забыв только про перемещающееся позади солнце, что, как я полагаю, просто дело техники.

46 —! (Можно еще раз прочитать: Внезапно к [Имре] приходит чувство любви ко всему здесь, он рад всему: близости [Янки], траве, площади, стертой зебре перехода, светофорам на перекрестках, забавным, желтоголовым, длинноногим одуванчикам, взволнованным контролерам, грязным спускам в туалет, выцветшим пожарным, поражению под Мохачем, битве при Капольне, одиноким телефонным будкам, суровым маневрам и белым барашкам-облакам на горизонте.) (См. также 54-е примеч. на стр. 521.)

49 Tante Jolan am Sonntag verstorben. Michael.[89]

50 Дни у мастера репрезентативны; при взгляде на него льстит смесь великого с тривиальным, окончательного с преходящим. Ведь что произошло этим пасмурным, промозглым днем? Он уже было отправился на похороны Среднего Защитника, в которых команда принимала участие полным составом, когда к нему подошел господин Киштелеки, знававший лучшие времена центровой,[90] и попросил мастера как-нибудь занести его в свои записи (в мои записи! — Э.), ему это, еще до зимних каникул (ибо команды уходят на зимние каникулы) с общественной точки зрения пришлось как нельзя кстати, поскольку в прошлый раз посыпал поле удобрением «Карбамид», и по причине недостатков покрытия на газоне внутри шестнадцатиметровой, за шестнадцатиметровой и на линии появились большие, уродливые рубцы, что — хотя господин Киштелеки с мячом обращаться умеет — ему поставили на вид, мало того, когда он выходит на поле, со стороны членов колхоза доносятся издевательские замечания. Мастера вдохновила степень влияния литературы на массы. («Ну, милостивая государыня, — сказала как-то Мари, которая немного помогает по хозяйству в родительском доме, когда мать, чтобы похвастаться, дала Мари прочесть крошечный шедевр мастера, — знаете, графиня, не найти слов. Что много, то много. Я вообще-то не чужда литературы — правду говорю — но ведь это черт знает что. Мир вывернулся наизнанку! Чтобы это сегодня называли искусством! Пусть уж милостивая государыня не сердится, но меня прямо зло разобрало». Мастер по обыкновению не очень-то стал извлекать из этого урок, но, конечно, как человек, задумался. Впрочем, это его трюк. «В самом деле, что побудило Мари к такому высказыванию? Отчего было не состроить нейтрально кислую мину? Непостижимо. Дело в том, что вообще эта женщина крайне смиренна. В прислугу попала еще до 45-го; так бывает; бывает и по-другому. Зачем же прямо, как проспект Калинина?!»)

Позднее мастер с некоторым чванством рассказал господину Чабе, что поскольку господин Киштелеки — опираясь на связи Вашаша — провел его на последний двойной матч, он изволил включить его в роман. Господин Чаба, прозаик из Деча, который провел детство в местной (дечской) фотолаборатории среди фотографических изображений чужих лиц, портретов, которые показывали человека снаружи, высказал беспокойство: «Этих матчей столько. Ты теперь каждого скупщика билетов будешь вносить?» Мастер удивленно ухмыльнулся: «Да ведь столько этих романов! — Будет. — Но если они как раз так и рождаются». (Знаки размножаются:)

Он изволил посетить похороны. Замусоленная ветровка немного выделялась в толпе. Народу было много. Грязные листья налипали друг на друга. Музыканты-духовики, в промежутках между произведениями, вытряхивали слюну из инструментов. Руководители предприятия, по чистой случайности, стояли отдельным полукругом. Господин Кохут приветливо поздоровался с мастером, как будто в парке. Он ответил на приветствие. Женщины прочитали «Отче наш», и он вместе с ними. «Сложная это вещь, mon ami». Когда процессия двинулась, полил дождь. Он наклонил голову, влага проникала к беззащитно-теплой шее даже несмотря на поднятый воротник. Мастер был занят исключительно тем, чтобы не наступить в лужу. И, понятное дело, постоянно в нее наступал. «Грязь неделями покрывала ботинки». Да и вокруг могилы была свежая глина.

— — — — —

: когда же благодаря добросовестной работе время затянулось — вещи несколько утратили актуальность, и все бури потихоньку улеглись, конкретно же случилось так, что у мастера произошла склока с Яношем Мелким (за имя не отвечаю), жителем А. и владельцем виллы, у которого за хорошие деньги он снял виллу через туристическую службу при «Ибус» е,[91] потому что хотел, чтобы Гиттушке — если можно так выразиться: Гиттушке — устроить небольшой отдых, потому что, между нами, хоть мы и утверждаем, что мастер — примерный муж, в разгар страды все брала на себя одна женщина, а из-за романа объем[92] произведенного мастером мытья посуды дошел прямо-таки до низшей точки, итак, дело дошло до склоки, потому что владелец виллы, который, впрочем, был человеком, явно привыкшим командовать, думал, что мастер с семьей уедут уже в воскресенье, он же специально снимал виллу так, чтобы не нужно было ехать с кучей неопытных шоферов в воскресенье вечером, а отправиться «припеваючи» в понедельник, итак, он предъявил квитанцию на комнату под номером 205189, технический знак: 211, благодаря которой ситуация на 100 % выяснилась, но она, к великому изумлению, не убедила владельца виллы, он лишь бегло взглянул на нее и крайне болезненным и утомительным для мастера образом уже со второго слова стал разговаривать как фельдфебель с подчиненными (мастер был, вероятно, подчиненным), и он поймал себя на том, что «с беспримерным ребячеством» бесится («этого нельзя было избежать, такие думают, что им принадлежит мир!»), и был близок к тому, чтобы сказать: «Ну, ива, берегись, братьям скажу!», но затем, когда владелец, проклиная все, пошел на попятный, заверив мастера, что в понедельник на рассвете вышвырнет его из кровати, он же успокоил его тем, что ладно, но тогда он с двухдневным запасом сухого пайка закроется в квартире и все тут, и поскольку хозяин на это лишь заржал, сказал: «И еще кое-что, шеф. Следите за так называемыми литературными изданиями. Потому что я вас где-нибудь так распишу, что век не забудете, это уж как пить дать», — это произвело нужное воздействие, поскольку, правда, понято ничего не было (популярность мастера еще не снесла всех преград), но продемонстрированное тупое выражение лица было именно тем, что требовалось гиганту мысли «в момент душевного кризиса», затем он, покорно отодвинув тетрадь со спиралью и отстранившись от возникшей и приближающейся к концу сцены, сказал: «Гитти, так дальше идти не может. Это линеарно невыносимо (?). С сегодняшнего дня только пишу и играю в футбол, пока не буду готов. Прекращаю все, что есть». Так он и изволил поступить. (Можете проверить. Конечно, к тому моменту, когда читатель прочтет об этом, он уже вновь будет жить полной жизнью — пусть и не такой, как «прежде».)

51 (сила, содержащаяся в предателе, — прошу прощения, прошу прощения) При виде опасного, а главное, чрезмерно ухудшающегося положения — роспуска юниорской команды по причине нехватки экипировки, снятия дубля с чемпионата запасных команд, падения посещаемости разболтанных тренировок, происходящих в «пронизанной солнцем» тени истерзанных раздевалок, бессмысленных препирательств господ Эжена и Арманда, — в душе мастера назревали осознанные, позитивные обязательства. И он, который — уж позвольте мне — приятно провел лето под знаком предательства, во всяком случае измены, и как известно: от него ничего не зависело! — теперь, скрипя зубами!.. Словно обручем, охватывал он бурные события и бурное отсутствие событий; команду, стадион. Не стоит воображать зрелищное, яркое чудо, которое спускается с небес под «звуки «Интернационала», вообразите незаметное усердие будней; работу, которой и врагу не пожелаешь. Мастер полагал, что от этого усердия проку никому нет, только самому мастеру, в чем черпал силы — «неизменна сила народная». Так вот, несколько упрощая, то есть подходя со сложной, практической точки зрения, команде могла помочь лишь одна вещь: кирпич. (Кирпичи! Ну конечно.) Ведь наступят холода, а они наступят, и тазом не обойдешься… От права проводить на своем поле первые пять встреч в рамках чемпионата они отказались. Точнее, одна команда, «Махарт», не пошла на это. Или «Теши». Так что пришлось переодеваться в ближайшей школе; и перелезать через забор! Вы представляете! Целая команда! Через заборы! Как банда садовых хулиганов! И еще стук обуви по асфальту! О последнем мастер сказал так: «Widerlich». Каждый раз, когда вспоминается этот эпизод, точнее, стук, с его уст срывается это слово. Означает оно: противно, мерзко, отвратительно (нем.). В отместку господин Эжен устроил так, чтобы к махартовцам не поступала горячая вода. А ведь полагается, без этого нельзя проводить матч, но тогда она была уже перекрыта. Как они ругались! «Бывает, приятель», — выглядывали они из-за двери временной раздевалки, а у самих, шельмецов, от спин шел горячий пар.

И вот однажды, сухим осенним днем, господин Эжен угрюмо заявился с телегой кирпичей. На козлах сидел дядя Фаркаш и понукал лошадей. «Тпр-ру, чтоб тебя!» Господин Эжен, насупившись, поспешил на склад. Дядя Фаркаш щелкнул пальцами. «Ребяты. Сложить надоти». Господин Арманд, переступив через себя — не потрудившись даже задать вопрос «Кто привез кирпичи?», — сразу взял бразды правления в свои руки. Построил ребят в цепь нападения (даже защитников — ха-ха-ха), и вот уже кирпичи, как неуклюжие птицы, полетели куда следует. Из бойкости распоряжений следовало, что господин Арманд уже много думал об этом: о том, что куда. Хотя тот факт, что господин Эжен подвел телегу туда, куда подвел, — свидетельствовал о его заранее обдуманном плане. Как трагично это совпадение! Возможно, конечно, что они сами являются жертвами, однако причина: причина в них, если смотреть с точки зрения развала дел. Они так отчаянно дулись друг на друга, что итог очевиден! Потому что один сдастся! Господин Арманд стоял на принципиальной плоскости, так что шансов у него!.. А команда без тренера?! Конечно, рано или поздно будет другой! Но кто заменит эту маниакальную любовь к спорту, живущую в господине Арманде, этом сердечном человеке, кто сравнится с ее сиянием…

Мастер стоял в очереди в полученных от господина Дьердя новых бутсах; он как раз собрался разносить обувку. Бутсы сверкали и блестели, это держало его в напряжении. Puma Pele King. «Слишком хороши для тебя». — «Слишком», — кивнул он между двух кирпичей. Он выполнял работу с большим старанием, не дай Бог опростоволоситься, не разбирается, мол, в этом. (Недавно помогал он господину Ичи, и там испытал это; ведь он в жизни еще не работал! Что, то сям, даже бывшие одноклассники, кое-кто из команды, с чужого пустыря [противник] и т. д., и, сменяя друг друга, они таскали мусор. Здорово было.)

Однако затем, в кирпичные перерывы, он с такой болью и отчаяньем осматривал свои розовые от кирпичной пыли и потихоньку-полегоньку, конечно, покрывающиеся бахромой руки, что рано или поздно начинало колоть глаза (опростоволосился, да-да). «Слушай, — сказал кто-то дружелюбно, — слушай, покажи-ка, какого размера у тебя руки?» Мастер показал, но гордость, с которой он вертит ими перед женщинами по случаю какого-нибудь приема, теперь из него улетучилась полностью. Тот, кто спросил, не веря, тряс головой. «Это у тебя нормальные руки?» — и осторожно ощупывал, словно чудо, натертые, пыльные, истерзанные ручки мастера. Порядок нарушился, цепь нападения разорвалась. «Нечего столько цацкаться», — сказал раздраженно маленький Правый Крайний. Он не думал, что вместо тренировки будет подло устроено это; а ведь он и на тренировки-то не любил ходить. Уже последовал было ответ, наверное, со стороны господина Эжена, и тогда господин Арманд бы тоже не стал молчать — они работали на двух концах цепи, ибо господин Эжен едва заметно выбрался из склада и встал к телеге подавать кирпичи, там стоял дядя Фаркаш, пыхтя своей почерневшей трубкой, разговаривая с лошадью, как это в наши дни умеют единицы, — собиралась, значит, перебранка, под эгидой которой они к этому времени и так работали, когда господин Ичи, еще более нарушив и без того уже довольно нарушенный строй, выскочил вперед, присел на колени перед мастером (у него на коленях долгое время был потрясающий отпечаток сучковатой почвы; «щербатина»; мало того, еще и во время переодевания видел он кусочек гравия, вдавившийся в кожу), присел на колени и, протянув руку вверх, схватил исполняющую главную роль руку мастера и вздохнул: «И скажи, приятель, этим… этим ты держишь ручку?»

«Убирайтесь!» — воскликнул мастер на этой импровизированной встрече писателя с читателями и, вырвав свою руку из руки, освободил ее для кирпичей. Какой изящной символичностью было это с его стороны, плюс к тому же вновь началась работа… А держащая ручку рука — поскольку, не стоит упоминаний, это была именно она; господин Ичи правильно угадал — все мозолилась, мозолилась (на службе)…

Кирпичи потихоньку заканчивались — половину нужно было снова перемещать, потому что не в том месте сложили, не было толку от двойной продуманности! — и неясность сумерек стала постепенно покрывать общую массу. Стихли полеты кирпичей, языки развязались, как вечером на посиделках…

«Вчера были с этим, ива, Йожи у Фери». — «У кого ключ? У Фери», — вставил он, пожав лавры беспримерного успеха, служа хорошим примером тому, какую немногословность терпит общество (летняя подготовка, девичий комсомольский лагерь, деревянные дома, деревянные дома с ключами, ключами, ключами; а ключ у Фери). «Входим. Выходит Фери, важная птица у них, галстук…» — «Бриолин». — «Фери — настоящий аристократ». — «Выходит, что мол, надо, парни. На что, ива, Йожи, а народу кругом — море, говорит, нахуйферике (прошу прощения), мне бы какие-нибудь штаны итальянские, узкие такие, ива, но чтобы яйца не давили. Вот так слово в слово через головы покупателей». — «Рад вам был, наверное, добрый Ференц». — «Он был в отпаде. На каждую иву тревожно оглядывался и говорил так: прошутебя». «Чтобы сразу загладить предыдущие ругательства», — подумал он с пониманием. «Потом, конечно, короче, очень быстро, короче, завернул в эти улицы с пальто». — «А штаны-то были?» — «Еще бы, извлек из-под прилавка, потом подтолкнул к двери. А на улице хорошо разывил». Можно представить. «Просто показал, что он тоже умеет». — «Умеет».

Один-другой кирпич сдвигался с места, потом останавливался и все-таки рано или поздно достигал своей цели. Под чутким руководством господина Арманда. «Шнеци-то, представляете. Стибрил откуда-то рога директора, знаете, ну что он застрелил, приставил к голове и бежит по двору по заводскому, а сам кричит, и этого, мол, привязали старой иве, и этого привязали старой иве! А мы, ива, встали перед мастерской рядком, и ну ржать. А сверху из окон из конторских выглядывают цыпочки, мы давай кричать им наверх, но они окно быстренько закрыли. Шухер был еще тот». — «И что потом? Шнеци в три шеи?» — «Выговор получил». Второй Связующий таинственно замолчал. Его затеребили, из чувства долга. «Выговор получил, потому как часто опаздывает». — «Свинство». — «Он правда опаздывает», — засмеялся Другой Связующий. «Оп-ля, оп-ля, оп-ля».

Правый Защитник тихо, затем повышая голос (прямо) пропорционально нарастающему интересу, но с неизменным злорадством рассказал, что когда на большой праздник рабочего движения они развесили на крановом пути «пузыри» с водой и когда какая-нибудь хорошенькая, или дурнушка, или так себе проходила мимо, бемс из рогатки, по горлышку! «Но один раз, ей-богу, по ошибке, Лаци Кохут как раз…» — «Человеку свойственно ошибаться», — посочувствовали они. А в другой был такой случай, поскольку господин Кохут любит перед концом смены нагрянуть в душевую, а ребята в это время любят уже стоять под душем, они подождали, пока господин Кохут зайдет подальше, после чего спины повернулись наружу, чтобы хлещущая горячая вода отскакивала от них в определенном направлении, а господин Кохут стоял и мок в своем галстуке, и спастись бегством-то было тяжело, потому что несколько человек посередине намыливались. «Увы, увы». — «Эти тетки в цеху не даром хлеб жуют». — «Хлеб суют?» — «Ерунда. Когда я попал туда учеником, так и разинул рот, сколько, мол, мамаш… Почти в одно сливались. Когда я первый раз вошел, в глазах зарябило; сидят они там в два ряда, а потом, как мы девицам, двумя пальцами так и засвистели. Пошел я к начальнику цеха доложиться, а одна тетка ставит подножку…» — «Одиннадцатиметровый! Если в Бога верит, он ей воздаст…» — «Воздал. Но они как будто сговорились, потому что я падаю, а следующая берет и разворачивается вместе со стулом, Мони, большая стерва, я лицом ей в колени». — «Один: ноль». — «А она начинает гладить меня по голове, все, мол, хорошо, ты в нужном месте. А сами все смеются. Но не в насмешку. Дышать было почти нечем. Точнее, тот воздух, которым я дышал, до этого проходил между теткиных бедер. Ну, и горячий же был».

Мастер улыбается, улыбается (как задрипанная актриса).

[87] Тибор Дери (1897–1977) — венгерский писатель.

[89] Тетя Йолан скончалась в воскресенье. Михаэль (нем.).

[90] После этого он еще раз видит(ел) хорошие времена.

[91] Венгерское туристическое агентство.

[92] 0; разбив по кварталам: 0; 0; 0; 0. «Друг мой, это, все же несколько преувеличено!»

Перейти на стр:
Шрифт:
Продолжить читать на другом устройстве:
QR code

Новые книги

Смотреть все
Германия, где я теперь живу
Германия, где я теперь живу
[Документальная литература / Публицистика / Путешествия и география / Проза]
Журналист, уехавший из России в Германию, — о том, что его в Германии удивило, умилило, разочаровало и вдохновило.
0
Пажилой убийца цыплят
Пажилой убийца цыплят
[Приключения / Фантастика / Фэнтези / Попаданцы]
Мужик долго шел к становлению культиватором и наконец пришел
0
Хозяйка поместья. Трилогия
Хозяйка поместья. Трилогия
[Проза / Современная проза / Приключения / Попаданцы]
Я оказалась в другом мире. Человек, который называет себя моим мужем, оставил мне старый дом, клочок земли и настаивает на разводе. Пусть катится! Дом приведу в порядок, займусь огородом и… Эй! Что
0
Дневник Лотти Брукс. Я вам не ребенок!
Дневник Лотти Брукс. Я вам не ребенок!
[Детская проза / Юмор]
Лотти Брукс почти 12, и она вот-вот пойдет в новую школу. Неужели и здесь над ней будут смеяться? Нет, Лотти решила, что станет классной и уверенной. Что из этого вышло? Читайте в оптимистичной и
0
Спектр-9. Финал
Спектр-9. Финал
[Фантастика / Фэнтези / Научная фантастика / Космическая фантастика]
До уничтожения Земли осталось два часа, любимая девушка находится в смертельной опасности, а домен атакуют враги. Никто не верит в то, что Илья Строганов справится. Сумеет ли бывший студент-
0
Призраки Мерри-Холла
Призраки Мерри-Холла
[Ужасы / Проза / Современная проза / Историческая проза]
В готическом дебютном романе Хизер Дейви прошлое и настоящее переплетаются в мрачном викторианском особняке, где стены помнят каждую прошлую обиду и несправедливость. В наши дни Нелл, оставшаяся
0
Мания крафта. Том 1.5 Благодетель
Мания крафта. Том 1.5 Благодетель
[Приключения / Фэнтези / Попаданцы]
У любого таланта найдутся ценители. Особенно если его обладатель — шестилетняя девочка, которой можно подсунуть выгодный контракт. Выгодный, разумеется, для кого-то другого. К счастью, у Киары есть
0
Пышка под защитой
Пышка под защитой
[Боевик / Современные любовные романы / Проза / Роман]
«Повезло Полинке! Муж – загляденье, пресс, рост! И что он в ней нашёл?» Я привыкла к этим шепоткам за спиной. Ну да, во мне сто десять килограммов, комплексы и привычка отшучиваться. Но я
0
Разбитые тайны
Разбитые тайны
[Любовные романы / Современные любовные романы / Эротика, Секс]
Габриэлла Роуз Браун Я могла бы жить прекрасной жизнью — выйти замуж, завести семью, радоваться каждому дню. Мои мечты были простыми и оттого особенно дорогими: уютный дом, смех детей, тёплые вечера.
0
9 скрытых жизней
9 скрытых жизней
[Детективы / Триллер / Проза / Современная проза]
Журналисту Бену Харперу предлагают помочь в расследовании нераскрытого убийства, случившегося тридцать лет назад, и он немедленно соглашается. И дело не только в том, что погибшая, Алака Джа, тоже
0
Как не влюбиться в лучшего друга?
Как не влюбиться в лучшего друга?
[Современные любовные романы / Роман]
Иногда, чтобы разобраться в себе, нужно уехать далеко от родного дома. Например… в заснеженную Швецию! Чтобы отвлечься от серых будней, Лин отправляется на родину лучшего друга. Зимние пейзажи,
0
Толмач. Тени сумрака
Толмач. Тени сумрака
[Детективы / Триллер / Боевик / Проза]
Один известный драматург сказал: вся жизнь – театр. А у Егора вся жизнь сплошное приключение. Вроде и не собирался ни с кем воевать, даже ссоры не искал, а неожиданно для себя вдруг нарвался на
0

Самые популярные книги

Хорошая, плохая, грешная 3
Хорошая, плохая, грешная 3
[Попаданцы]
У Эвирейл Миардо нет ни единой свободной минутки на грусть и рефлексию! Да и когда? Столько дел, столько дел! Шахту выкопай, лавку открой, артефакты создай, эльфа за попу укуси... Ничего не
12
Те, кто приходит в тишине
Те, кто приходит в тишине
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат / Боевая фантастика]
Редкий бой бывает похож на предыдущий. Мы учимся. На своих и на чужих ошибках. Стараемся расти над собой. Противник – тоже. Он анализирует наши ошибки, учитывает остроумные решения. То есть
10
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
12
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
8
Петербургский врач 11
Петербургский врач 11
[Военное дело, спецслужбы / Медицина / Проза / Современная проза]
Вадим – хирург и микробиолог, попавший волей судьбы в Петербург 1904 года, в тело медицинского секретаря, работающего у богатого врача-мошенника. …Во дворах-колодцах тускло горят газовые фонари.
7
Второй шанс для Лекаря. Том 8
Второй шанс для Лекаря. Том 8
[Альтернативная история / Попаданцы / Исторические приключения / Самиздат]
Аннотация с первого тома: Умереть после спасения чужой жизни — не самый плохой финал для врача. Всю свою жизнь я посвятил медицине. Последняя операция стала для меня одновременно победой и
5
Имперец. Ранг 4. Воевода
Имперец. Ранг 4. Воевода
[Боевая фантастика / Боевое фэнтези]
Спасение цесаревича от пули принесло Александру титул, должность личного телохранителя и редкую магию стихий. Теперь он – правая рука наследника престола и командир его личного отряда особого
6
Измена. Я тебя (не) любил
Измена. Я тебя (не) любил
[Современные любовные романы]
— Как тебе… — слышу прерывистый голос подруги, — мой подарок в честь твоего дня рождения?По меньшей мере иду я в верном направлении. Но вот предчувствие не из лучших. Голос Светы перемешивается со
6
Развод. Я тебе ничего не должна
Развод. Я тебе ничего не должна
[Современные любовные романы]
- Скорее раздевайся, Ириша. Я до спальни не дойду. Прямо тут тебя сейчас... Охрипший от возбуждения голос мужа звучит в тёмной гостиной оглушительно громко. Не так я планировала начало
6
Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
5
Наследник $$$ уровня Х
Наследник $$$ уровня Х
[Попаданцы / Книги про волшебников / Городское фэнтези / Самиздат]
Надо судить человека, прежде чем полюбил его, ибо, полюбив, уже не судят.
4
Тени сумрака
Тени сумрака
[Альтернативная история / Попаданцы / Боевая фантастика / Самиздат]
Один известный драматург сказал: вся жизнь – театр. А у Егора вся жизнь сплошное приключение. Вроде и не собирался ни с кем воевать, даже ссоры не искал, а неожиданно для себя вдруг нарвался на
4

Самые комментируемые

Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
5
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Семь лет унижений, презрения и пустой постели. Герцог Дрейк Ашфорд объявил свою истинную жену бракованной и отправил в ссылку на Ольцег — умирать среди таких же «ненужных». Он думал, что сломал
22
Отбор невест, или Три орешка для темного
Отбор невест, или Три орешка для темного
[Любовная фантастика]
Каждая приличная драконица должна пройти отбор невест, иначе внукам у камина будет нечего рассказать. Так говорила моя маменька, а ей можно верить — за ее спиной аж четыре таких отбора! Так что я
14
Печать Забытой Эпохи
Печать Забытой Эпохи
[Любовная фантастика / Попаданцы]
— Скажи спасибо, что не оставил босой на улице, Верадель. Забирай свои проклятые северные руины и убирайся, — самодовольно бросил мне бывший муж, швырнув на стол бумаги о разводе. Он думал, что
25
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
12
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
[Любовное фэнтези / Попаданцы / Книги про волшебников / Самиздат]
Кто-то попадает в имбовых персов: Избранных, Тёмных властелинов и прочих крутых ребят. А я попала в тело бездарной адептки магической академии. Как она сюда поступила-то, без грамма магии? Неважно,
13
Пулеметчик Федя
Пулеметчик Федя
[Альтернативная история / Юмористическая фантастика / Попаданцы / Самиздат]
Пулеметчик — это не звание, это диагноз. Тридцать пять лет, пулемёт «Печенег», рукавица прилипла к раскалённому кожуху — и здравствуйте: июнь сорок первого, чужие двадцать два года, чужие руки,
10
Диагноз
Диагноз
[Самиздат / Детективная фантастика / Городское фэнтези / Юмористическая фантастика]
Некромантия в нашем мире давно стала такой же частью жизни, как радио, кино, телефоны и аэропланы. Но разве могла я подумать, что однажды приду наниматься на службу к лучшему некроманту столицы! Он —
18
Кодекс Магических Зверей XI
Кодекс Магических Зверей XI
[РеалРПГ (RealRPG) / Попаданцы / Городское фэнтези]
Десятки лет спасения жизней и смерть на полу собственной ветеринарной клиники. Только вместо небытия — пробуждение в теле юнца, чья лавка «целителя чудовищ» на грани полного развала. Вот только у
1
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
[Детективы / Триллер / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Приказ ясен: отравить Дерека вель Гранна. Последствия – костёр и пепел. Белладонна уже прошла этот круг, сгорела и получила второй шанс. Теперь она знает, что приказ – лишь верхушка заговора, в
4
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
8
Железный характер Кристианы Морли
Железный характер Кристианы Морли
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Удар копытом лошади рушит блестящие перспективы дебютантки. По мнению общества, хромота испортила не только плавную поступь девицы, но и характер! Это ж надо умудриться — вместо монастыря или
38

Прямо сейчас читают

Охота вслепую
Охота вслепую
[Боевик]
Знаменитый вор в законе по кличке Варяг после долгих кровавых передряг находит компромисс с властью. В обмен на обещание отойти от всех воровских дел он получает высокий государственный пост. Свои
0
Патриот. Смута. Том 13
Патриот. Смута. Том 13
[Альтернативная история / Попаданцы / Исторические приключения / Самиздат]
Проучил одних отморозков, а тут новые, в кафтанах и с саблями. Вот так попал в эпоху Смуты. Ветеран, прошедший Афган и две чеченские. С юга идут татары, вокруг столицы – поляки, шведы. Русские
2
Бездна и росток
Бездна и росток
[Приключения: прочее / Боевик / Драма / Детективная фантастика]
Как два пальца об асфальт. Умыкнуть безделушку из музейной витрины – заказ анонимного коллекционера – и обналичить билет в тихую жизнь, где не будут сниться демоны и глаза мертвецов. Но я
0
Рядовой
Рядовой
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат]
Июнь 1941 года. Белоруссия. Хаос, отступление, горящая земля. Рядовой Алексей Морозов, простой деревенский парень, не был героем. Он просто хотел жить. Но у войны свои планы: немецкие танки не
1
Убежище Ксинори
Убежище Ксинори
[Юмористическое фэнтези / Попаданцы / Героическая фантастика]
Когда всё идёт по плану – этот хорошо и правильно. Но никто не сложит об этом легенду и не напишет книгу. Максимум песню споют. А раз у вас в руках вторая часть истории Зелирии и её обитателей –
0
Закат
Закат
[Ужасы / Триллер]
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.
0
Рунолог поневоле
Рунолог поневоле
[Попаданцы / Книги про волшебников / Самиздат]
Цикл "Рунолог поневоле" - расскажет вам о сильном и независимом маге, который в погоне за большей силой допустил раскол своего сознания и оказался низвергнут в мир, где привычная ему магия оказалась
1
Усадьба «Медвежий Ручей»
Усадьба «Медвежий Ручей»
[Детективная фантастика / Историческое фэнтези]
Осень 1872 года. В усадьбу «Медвежий Ручей» приезжает внучка владелицы, Зина Тихомирова. Девушка не знает, что когда-то адепты языческого культа разбудили в этих местах силы, дремавшие веками. Когда
1
Мир содрогнулся… Народ не заметил…
Мир содрогнулся… Народ не заметил…
[Классическое фэнтези / Социальная фантастика]
А в каком бы мире мы жили, если бы Владимир в Х веке принял ислам, а не христианство?.. А потом изобрели бы «машину времени», и отправился бы исследователь разбираться в причинах такого выбора… Во
4
Лучший друг. Простое пошаговое руководство по решению даже самых сложных проблем в воспитании собаки
Лучший друг. Простое пошаговое руководство по решению даже самых сложных проблем в воспитании собаки
[Домашние животные / Руководства]
Книга известного в мире дрессировщика собак и бихевиориста с 30-летним стажем поможет решить самые сложные проблемы с любой собакой. Пошаговое руководство от автора, который помог более 100 000
0
Чаща
Чаща
[Триллер]
Пятеро школьных друзей ушли с выпускного, чтобы провести время в лесу. Но один из них не вернулся. Даже спустя много лет тот случай не дает Марьяне Шестаковой покоя. Она готовится к работе в
0
Мария Кюри
Мария Кюри
[Образовательная литература / Биографии и Мемуары]
Серия «Удивительные личности для детей» — это уникальный проект, который позволяет разнообразить и улучшить досуг родителей и детей. Книги серии написаны в захватывающей и доступной форме, что делает
0