Решила хоть осколки пока под окном подобрать, а утром уж заняться исправлением всего остального.
Втянула лестницу, закрыла окно, зажгла свечу. А когда распахнула дверь, увидела стоящую за ней на полу чашу, полную конфет и записку сверху: «Съешь и не злись. И это пройдёт».
Забрала конфеты, печально съела их одну за одной, сидя на кровати. И легла спать с нечищеными зубами.
Глава семнадцатая
НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО
На следующее утро мне весь мир вокруг был немил.
Болела голова, живот крутило — от немыслимого количества конфет, наверное. Хорошо ещё, зубы не ныли.
И Град, и Рассвет делали вид, что вчера ничего не было. Благородно с их стороны, но всё равно тошно. Единственное дело, на которое меня хватило утром — написать покаянное письмо Янтарному.
Град собирался по делу на Гору и подозрительно безропотно согласился отдать послание адресату.
После этого я сбежала в леса. К Ряхе.
Ряха, в отличие от меня, выглядел веселее, чем вчера. Лицо у него было обычного цвета, видимо, он смыл с него излишек ореховой настойки, тело же действительно приобрело цвет загара, правда местами пятнистого: вчера я неаккуратно прокрасила ему спину и бока, но издалека всё смотрелось впечатляюще.
— Хорошо, что ты пораньше пришла, — обрадовался Ряха. — Поприседаем подольше.
Смешно, но именно летание вверх и вниз на Ряхиных плечах лучше всяких лекарств разогнало мою печаль. Я слегка взвизгивала от восторга, ухая к земле или наоборот, возносясь к низко несущимся облакам. Все печальные мысли перемешались и вылетели прочь.
Когда Ряха в очередной раз выпрямился, сверху я увидела, как шевельнулись кусты на краю лощины.
И встревожилась.
Когда Ряха снял меня с шеи, сразу побежала смотреть, но в кустах никого не было. Даже если и кто-то наблюдал за нами, он исчез. Разведчики соперника? Не сунулись под самострел, нацеленный на тропе, а аккуратно зашли с тыла? Или просто показалось?
Но потом началось представление, заставившее меня позабыть про все беды и подозрения, потому что по воле Ряхи я должна была принимать участие не только в качестве зрителя, но и как судья.
Велев мне присесть на чурбачок, Ряха прихватил мешок и скрылся с ним в кустах.
Через мгновение он вышел на полянку во всём своём великолепии, из одежды на нём красовались только новенькие бойцовские плавки.
— Я несколько разных заказал пошить, — объяснил он. — Смотри и говори, какие лучше.
Я добросовестно осмотрела и Ряху, и его обновку.
Подумала.
— Неплохо, — оценила первый экземпляр. — Только они, как бы сказать, узкие чересчур… Был бы ты пониже, да не такой широкоплечий… Неплохо, но…
— Ладно, — спокойно сказал Ряха, словно и сам это знал. — Наденем побольше.
Он снова исчез в кустах.
Появился в других плавках, более широких. Прошёлся по полянке туда-сюда, давая мне возможность оценить вторую пару со всех сторон.
— Не-е, Ряха, — скривилась я. — Первые лучше. Эти тебе слишком много закрывают, прямо в косые мышцы упираются и талия исчезает сразу. Будь ты не такой широкоплечий… Широкие плечи при узкой талии хороши.
— Дело говоришь, — одобрил Ряха. — Ну а вот эти как?
И он снова отступил в кусты.
А потом медленно вышел, сдерживая ухмылку, потому что самое стоящее облачение приберёг на конец представления.
— Ну-у-у, совсем другое дело! — подтвердила я, осматривая его в паре номер три. — Вот тут самое то, и не узкое, и не широкое.