— Хочешь моей смерти, да?
— Напротив, долгой жизни, моя красавица!
В ее взгляде сверкнула печаль.
— Бывают дни, когда мне хочется отправиться на тот свет немедленно…
Зазвонил один из телефонов, и она сняла трубку.
— Да… Да… Не выходит, а? Мы выпускаем «Стар», а не «Моды и рукоделия»! Значит, подавай мне на обложку Дженни Сен-Клер в ночнушке, и все тут! Выбери самый сексапильный снимочек… Да нет, если кто и пожалуется, — только не она!.. Вот-вот, папуська, дошло наконец? Да… Спасибо. — И, повесив трубку, объяснила комиссару. — Когда выдаешь тиражом в триста тысяч секс, скандалы и альковные сплетни, надо — значит надо!
— И все это — про кино?
— Ага. Чего не найдешь на обложке, моя рыбка, непременно отыщешь внутри…
Постучали в дверь.
— Ну, кто там? — рявкнула Каламите.
Длинный, тощий и прыщавый рассыльный положил ей на стол напечатанную на машинке страничку.
— Спасибо, Пополь.
Юноша удалился, а Каламите стала читать заметку.
— Ах, вот где собака зарыта! — воскликнула она, едва пробежав первые строчки. — А я-то все думаю, с чего это ты ко мне явился!
Она взглянула на часы: 9.12, нажала на клавишу селектора и спросила:
— Когда пришла информация о Шарле Вале?
— Сегодня в 7.30 утра, мадам.
— Хорошо, спасибо.
В следующей реплике журналистки, обращенной к Тьебо, прозвучало знакомое по прежним временам лукавство.
— М-да, меня бы сильно удивило, если бы ты зашел ко мне просто по пути… Поздороваться, например, а, Жером? Ну, колись, дорогой!
— Ты ведь своего рода энциклопедия, Каламите… Потому я и пришел — чтобы справиться у тебя…
— Как обычно, а?
Ее физиономия старого разочарованного в жизни клоуна светилась дружелюбием.
— Точно. И, знаешь, всякий раз, как я обращаюсь к тебе за помощью, моя красавица, у меня потом все в порядке!
Тьебо решил все-таки подымить, несмотря на все добрые намерения. Не курить с утра, пока занимаешься в конторе разными административными делами, относительно просто, но работая — нет уж, увольте! Каламите тоже закурила.
— Значит, Красавчика Шарля замочили?
Он кивнул, уминая табак в трубке.
— А почему «красавчика»?
— Так уж его прозвали… А что, тебе он не понравился?
Комиссар выпустил из трубки целую серию маленьких голубоватых облачков.