— Было бы неучтиво с моей стороны отказаться отвечать на ваши вопросы, если уж вы взяли на себя труд ко мне приехать. Наверное, вам лучше присесть? Прошу в мой кабинет.
Оставив на попечение нескладного парнишки с рыжей кудлатой шевелюрой, одетого в джинсы и невероятно просторный красный свитер, любопытного посетителя и картины, Сандра Левассёр повела комиссара в глубину галереи.
Маленькая комнатка. На стене, такой же светло-серой, как и повсюду здесь, — единственная картина: две руки, одна на другой, лежат на старинной книге в кожаном переплете и с золотым обрезом. Зато вдоль стен навалены целые их груды, самых разных жанров и стилей: примитивы, кубистские, конструктивистские, портреты, натюрморты, даже выполненные сангиной рисунки обнаженных моделей…
Тьебо расположился в одном из двух кожаных кресел, а хозяйка уселась на тяжелый стул в стиле Людовика XIII, с высокой спинкой, покрытой изумительной шпалерой со сценой средневековой охоты.
У двери на белой лакированной вешалке — бежево-коричневый плащ, толстая вязаная желтая шапка.
Вопрос Сандры положил конец задумчивому разглядыванию обстановки.
— Просто для интеллектуального удовлетворения, комиссар… Могу ли я узнать: вы всегда прибегаете к предварительным допросам свидетелей?
Тьебо посмотрел на хозяйку галереи чуть исподлобья.
— А вы? Всегда одинаково представляете картину коллекционерам? Это тоже — просто, чтобы удовлетворить мою любознательность…
Любезная улыбка стала менее напряженной, выражение лица молодой женщины смягчилось.
— Я хорошо знаю своих клиентов, комиссар, и это помогает мне найти к ним оптимальный подход. И художников, которые у меня выставляются, тоже хорошо знаю, а значит — умею представлять их произведения.
— Видите, какие у вас преимущества! А у меня их нет. Я ничего не знаю о жертве и еще меньше — о среде, в которой жил потерпевший. Придя сюда, я рассчитываю в большей степени на знакомство с Шарлем Вале, чем на допрос Сандры Левассёр. Исключим убийство с целью ограбления — здесь явно не тот случай… Требуется установить, почему человека, приглашенного на вечеринку с ужином, убивают в собственной машине поблизости от особняка, куда он был приглашен. Что надо делать? Прежде всего, выяснить, что собой представлял убитый как личность. Нужно собрать о нем как можно больше сведений, буквально обшарив — слово неприятное, я знаю, но уж очень соответствующее смыслу, — обшарив самым тщательным образом все закоулки его общественной и личной жизни. Только тогда, может быть, станет понятно, что толкнуло преступника на убийство. Вот я и добиваюсь от вас помощи в этой работе. Теперь вам понятна логика моих поступков?
— Давайте начистоту, господин Тьебо. Раз вы здесь, значит, вам откуда-то известно, что именно связывало нас с Шарлем?
— Разумеется.
— Очень нескромно будет поинтересоваться, откуда?
— В данном случае — нескромно.
Сандра насмешливо посмотрела на полицейского.
— Могу ли я, если понадобится, рассчитывать на такую же сдержанность?
— Приходится уметь принимать во внимание обстоятельства, особенно во время официальных допросов. — Он чувствовал, что Сандра на пределе, что еще чуть-чуть и она станет враждебной. Контакт не устанавливался, но ведь игра еще не окончена…
Хозяйка галереи, она же любовница Шарля Вале, достала из стоящей на столе серебряной коробочки сигарету, прикурила от маленькой золотой зажигалки и после первой затяжки перешла в атаку:
— Итак, что бы вам хотелось от меня узнать, комиссар?
Тьебо показал на трубку.
— Можно?
— Можно.
— Спасибо.
Он принялся педантично набивать чашечку табаком, вроде бы целиком отдаваясь этому увлекательному занятию. Но, тем не менее, первый вопрос не заставил долго себя ждать.
— Когда вы в последний раз видели Шарля Вале?
— Вчера, ближе к вечеру. Наверное, часов в семь. Он заскочил ко мне сюда, в галерею.
— Сколько времени он здесь оставался?
— Максимум десять минут.