— А куда она потом пошла? — спросил я жадно.
— Говорю же, в сторону пляжа. Там темно, ничего не разглядишь…
— Понятно, — сказал я и задумался.
Что ж, если сопоставить два и два, получится, что Егор со своими проблемами решил разобраться без помощи нашего государства. Что-то мне подсказывает, что хозяин «новорусского» теремочка пребывает сейчас в ожидании своего последнего суда. И безо всякой надежды на адвокатов.
Словно подтверждая мои мысли, ворота широко распахнулись. Мимо нас проплыла каталка с каким-то длинным свертком, наглухо застегнутым «молнией». Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить: повезли покойника. Мы проводили каталку зачарованным взглядом.
— Ничего себе, — выдохнул Василий.
А я подумал, что не хотел бы повстречаться с этой рыжеволосой красоткой ни в каком виде: ни в голом, ни в одетом.
По-моему, эти встречи плохо сказываются на мужском здоровье.
— Ты должен все рассказать милиции, — сказал Гаврилычу законопослушный Василий.
— Спросят — расскажу, — спокойно ответил тот. — А сам не пойду.
— Почему?
— Мне этот тип не правился, — сказал Гаврилыч, кивнув на каталку, которую запихивали в «Скорую». — Он меня два раза грязью обрызгал, когда мимо проезжал. И на морде его раскормленной было написано, что все мы для него грязь под колесами. Так что, мне его не жалко.
Гаврилыч подумал и застенчиво добавил:
— А девица мне понравилась. Красивая такая… Жалко будет, если поймают.
«Не поймают, — подумал я. — Если эта девица как-то связана с той историей, о которой я думаю, то ее никогда, и никто не поймает». И еще я подумал, что у наших граждан своеобразное представление о справедливости и гражданском долге.
Мы разошлись по домам примерно минут через десять. Покойника увезли, ничего нового и интересного происходящее не обещало.
— Да, вот это жизнь, — сказал впечатлительный Вася, от которого я не смог избавиться по дороге домой. — Прямо как в романе.
Я промолчал.
— Почитать хочется что-то подобное, — не отставал Вася. — Антон Николаевич! Посоветуйте, что мне почитать?
— Почитайте рассказы Бунина, — ответил я, не успев подумать.
— Интересные?
Я вспомнил эротическую направленность некоторых из них и ответил:
— Вам понравится. Вы же любитель классики.
— Ну, да, — согласился Виталий, но без всякого энтузиазма.
Я вошел в свой двор, пресек попытки Василия напроситься в гости и запер ворота. Пошел не в спальню, а на кухню. Включил электрочайник, уселся за стол и растер виски.
Да, Егор времени даром не теряет. Конечно, не гарантия, что смерть хозяина теремочка как-то связана с моим недавним гостем, но отчего-то я уверен, что это так. И еще я уверен, что блокпост на дороге прекратил свое существование.
Я вспомнил желторотого Виталика, которому вчера подписал книжку, и поежился. Жалко парня. Не успел он заматереть, как твердолобый Сеня. Еще мог бы нормальным человеком стать.
Чайник отключился. Я встал и бросил в чашку пакетик заварки. Залил его кипятком и вернулся на место.
Спать не хотелось. Поэтому я допил чай, пошел в кабинет и включил компьютер. Вообще-то, ночью мне работается плохо, я типичный «жаворонок». Но сегодня что-то сместилось в моем мироощущении, и часа полтора я увлеченно стучал по клавиатуре. Написал еще десяток страниц, вырубил машину. Откинулся на спинку стула и посмотрел в окно. Ночная темнота разбавилась небольшой порцией света и стала не такой непроглядной. Я взглянул на часы. Половина шестого.
Я потянулся, вылез из-за стола и отправился в спальню. Поработал я славно, сегодняшний день можно посвятить изучению дневника прадеда. Мысль не вдохновила, и я зябко передернул плечами. «В конце концов, это твой предок, — укорил меня внутренний голос. — Мог бы проявить к нему больше интереса».