Подошедший мужчина уловил мое замешательство и пояснил:
— Я ваш сосед. Иван Гаврилович меня зовут. Звонил вам пару раз, приглашал на чай. Только вы отказались.
— Да-да, я помню, — ответил я торопливо. — Вы простите меня, нужно было срочно сдавать книгу, поэтому я и отказался.
— Жена моя большая ваша поклонница, — вмешался в беседу мой первый собеседник. — Я, извините, не читал. Предпочитаю Чехова.
— Я вас понимаю, — ответил я серьезно. Все эти экивоки увели нас в сторону от интересующего меня вопроса, и я вернулся к прежней теме:
— Иван Гаврилович, вы что-то говорили про голых девок…
Сосед рассмеялся и погрозил мне пальцем:
— Ишь, как вас зацепило!
Я почувствовал, что у меня краснеют уши.
— Просто интересно, — ответил я холодно. — Не каждый день у нас тут через ограду голые девки перелезают.
— Давай, Гаврилыч, не томи, — поторопил безымянный мужчина. Судя по нетерпеливому выражению его лица, вопрос его интересовал не меньше, чем меня. Но несколько с другой стороны.
— Иду я с прогулки, — начал Гаврилыч свое размеренное повествование. — Набрал травы для настоек. Я настойки сам делаю, — пояснил он мне. — Аптечной дрянью не пользуюсь. Кстати, у вас с нервами все в порядке?
— А что? — спросил я ошарашенно.
Гаврилыч приложил сложенные щепоткой пальцы к губам и слегка причмокнул.
— Настоечка у меня есть, — сказал он мечтательно. — Не настоечка, а мечта поэта. На чистом сорокаградусном… Корень валерианы, мать-и-мачеха…
— Гаврилыч! — возопил безымянный мужчина.
Сосед оборвал свои фармацевтические откровения и укоризненно покачал головой.
— Сдержанней надо быть, Вася. В нашем-то возрасте!
— Да рассказывай ты, мучитель, — прошипел впечатлительный Василий.
— У тебя тоже нервы не к черту, — поставил диагноз Гаврилыч. — Дам тебе настоечку, будешь принимать перед сном.
— Я тебя сейчас придушу, — пообещал Вася очень ясным голосом.
— Ладно, ладно, — пошел на попятный Гаврилыч. — Ишь, как тебя разобрало… В общем, так: возвращаюсь я с прогулки. Набрал травки…
Вася издал полупридушенный вздох, но перебивать не посмел.
— Набрал травки, — продолжал Гаврилыч, окидывая его мстительным взглядом, — решил ее сразу разобрать и просушить. Время, конечно, позднее, только не спалось мне отчего-то.
Я хотел спросить, почему он не выпил свою настоечку, но решил, что это уведет нас далеко от темы, и не спросил.
— Сел в саду, начал перебирать, — продолжал свой неторопливый рассказ Гаврилыч. Вращающийся синий свет милицейской мигалки изредка выхватывал из мрака то его лицо, то лицо Василия, придавая происходящему какой-то жуткий мистический оттенок.
— И тут вижу: обронил где-то по дороге пучок нужной травы. Что делать? Травка очень нужная, от ревматизма…
Вася сухо кашлянул.
— Ну да, — заторопился Гаврилыч. — Не отвлекаюсь. В общем, пошел ее искать. Я перед уходом на часы посмотрел: половина двенадцатого ночи.
— А сейчас сколько? — спросил я.