Впрочем, Лизе не нужно ничего объяснять. Иногда мне кажется, что она понимает природу моих душевных метаний гораздо лучше меня самого.
Что ж, я искал в женщине мать, и я ее нашел.
Лиза — чудесная женщина. Умная, красивая, уравновешенная, с прекрасным терпеливым характером…
Что мне еще нужно? Не знаю.
— Мне кажется, ты чувствуешь себя виноватым, — сказала мне Лиза после того, как я накричал на нее из-за какой-то ерунды. Кажется, не нашел на обычном месте своих любимых запонок.
— Виноватым? — удивился я.
То есть сначала удивился. А потом понял, что Лиза права.
Права, как обычно!
Со времени моей последней поездки к Блокам, я все время думал о той девушке.
О Сандре.
Эти мысли меня одновременно раздражают, мучают и приносят какую-то тайную извращенную радость. Я знаю, что не должен потакать себе в этом увлечении, но не могу остановиться. Меня увлекает за собой чувство, которому не принесет счастье никому из нас: ни мне, ни Лизе, ни девушке, которую я видел только раз в жизни.
Но остановиться я не могу. Хочу, но не могу. Впервые в жизни женщина обрела надо мной такую власть. Самое страшное то, что она не сделала для этого никакого усилия.
Я думаю, что она и сама об этом не знает.
Хочу увидеть ее еще раз. Может быть, виной всему минутный дурман, вечерний свет, запах цветущей сирени… Не знаю!
Я должен увидеть ее еще раз. И тогда туман либо развеется, либо поглотит меня окончательно».
Я отложил дневник в сторону.
Что ж, вполне понятная ситуация. Поздно повзрослевший мальчик, выбравший в жены женщину-мать, наконец влюбился. Заболел мучительной для его возраста первой любовью. Ведь корь и ветрянка гораздо легче переносятся в детстве, чем в более позднем возрасте.
Наверное, то же самое можно сказать и о любви. Это такая же болезнь, как и всякая другая. И как у всякой болезни, у нее могут быть свои рецидивы. Отчего-то мне кажется, что рецидив болезни прадеда был таким страшным, что лучше мне о нем не знать. Жил же до этого, и ничего!
Но любопытство не давало покоя. Начало рукописи разбудило мой интерес и требовало его удовлетворения. Я снова взял тетрадь в руки и открыл ее.
25.05.05.
«Тянул, сколько мог. Мне казалось, что прошла целая вечность со дня моей предыдущей поездки в Шахматово. Оказалось, всего две недели.
Ждать ответного визита больше нет сил. Я прекрасно понимаю, каким навязчивым должно выглядеть мое поведение, но все-таки еду в Шахматово незваным гостем.
Будь, что будет».
Очень короткая запись. Тут и комментировать нечего: попался прадед на крючок, как золотая рыбка. Я мысленно поблагодарил судьбу за то, что никогда не испытывал подобных чувств. Зависимость от другого человека страшила меня не меньше, чем алкогольная зависимость. Поэтому я всегда жестко дозировал и то, и другое.
Я совершенно четко знал, сколько вина могу выпить за один вечер и насколько сильно могу привязаться к той или иной женщине.
Благодарение богу, корью и ветрянкой я переболел вовремя. Как и первой любовью.
В отличие от моего прадеда.
Я раскрыл дневник и продолжил чтение.
26.05.05.
«Странная получилась поездка.