К вулканам Тихого океана: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Удивительно, но орехи арековой пальмы — главная причина несчастных случаев — нам не кажутся вкусными. Растут они небольшими группками у самой верхушки пальмы. Как и везде, папуасы к бетелю добавляют негашеную известь — здесь ее называют «лайм». Носят ее обычно в красиво украшенных мешочках, напоминающих кисет для табака. Когда бетель разжевывается, во рту образуется красная кашица, от которой чернеют зубы. Вкус ее ни с чем из того, что нам известно, сравнить нельзя. Если вам все-таки захочется попробовать это экзотическое лакомство, пожуйте квасцы, которыми мужчины пользуются во время бритья. Держу пари, что вы их тут же выплюнете. Так и папуасы: пожевав эту кашицу, выплевывают. И если глаза ваши не привыкли или если у вас слабый желудок, лучше не глядите на заплеванную напоминающей кровь кашицей землю, особенно в городах, таких, например, как Порт-Морсби. В джунглях или в деревне, где ходят по утоптанной глине, картина не кажется такой неприглядной.

Что же дает жевание бетеля? Сам я сказать не могу, не жевал. Джек Налу объяснил так:

— Вы, господин, любите пить пиво. У нас пива нет, вместо него бетель. Когда вы хотите есть, вы пьете пиво, и вам становится лучше, снятся красивые сны. Так и нам после бетеля снятся красивые сны и не хочется есть.

Джек не очень-то любит бетель, но не отказывается, когда его ему предлагают.

Наш осмотр миссии продолжается, мы попадаем на службу. Сначала присутствуем из вежливости, потом с интересом начинаем прислушиваться и уходим восхищенные. Если быть точным, это вовсе не служба в том смысле, в каком мы привыкли ее понимать. Алтарь, вернее, подобие алтаря, и люди, собравшиеся вместе. Сама церковь — большая бревенчатая постройка, крытая узорно выложенными листьями, перевязанными лианами. Люди приходят в основном группами, одетые в самое лучшее. Стоят, садятся или становятся на колени прямо на утоптанный глиняный пол. Ведут они себя в помещении так, что иначе, как врожденным тактом и воспитанностью, это чудо не объяснишь. Между взрослыми бегают маленькие дети, рядом с молящимися можно увидеть и собак, которые, кажется, тоже преисполнены достоинства. Служба идет на местном языке, мы не понимаем ни слова. Говорят мало, большая часть обряда — пение. Происхождение мелодии явно не меланезийское, здесь чувствуется и мелодичность полинезийских песен, и ритмичность американских блюзов. Врожденная музыкальность собравшихся ощущается в каждом такте, и вскоре создается впечатление, что вся церковь танцует. Поют на два-три голоса с интенсивностью реактивных моторов. «Отец» несколько раз отхлдит от алтаря, а его место занимает помощник-папуас.

За обедом говорим о многом: о ценах на какао, о независимости для Новой Гвинеи, миссионеры рассказывают, как они представляют себе Чехословакию. Нас с Яном интересует любая информация о Виктори и ее вулканической деятельности. Оказывается, самую подробную информацию об этом нам может дать господин Кридлэнд: он служил в полиции в Туфи и по долгу службы часто беседовал с очевидцами извержения вулкана. Он явно доволен, что мы пришли к нему расспросить о Виктори. В долгом рассказе (он называет по именам всех своих начальников и подчиненных, местных помощников и просто посетителей полицейского участка в Туфи после второй мировой войны и до нее) мы вылавливаем и новые сведения о вулкане. Он не мог упустить возможности перечислить всех папуасов, которые «стали людьми» благодаря тесному сотрудничеству с полицейскими и миссионерами. Всех остальных он различал только по прямым волосам и более светлому цвету кожи. Вся эта информация — кто есть кто, — возможно, нам пригодится.

Господин Кридлэнд говорит:

— В тысяча девятьсот восемнадцатом году чиновники колониального управления Хупер и Макдональд сделали попытку подняться на Виктори. Особенно трудно было взобраться на вершину, потому что она состоит из сыпучего материала.

— А разве туда нет тропинок, протоптанных папуасами?

Господин Кридлэпд сомневается в том, что они вообще поднимались на вершину.

— Вы что-нибудь слышали об активности вулкана и о красном тумане?

— Да. Местные жители говорят, что в красном тумане можно как бы плавать. Об этом знает и капитан Уайт из Порт-Морсби. Зарево над вулканом было видно еще во время первой мировой войны. Попробуйте дать объявление в газете в Порт-Морсби, а вдруг капитан еще жив. Но я не видел красного тумана над вулканом. Я приехал в тысяча девятьсот тридцатом году и знаю о нем только по рассказам. Помню одного папуаса, было это, наверное, в первый год моей с, лужбы, он утверждал, что видел горящую реку, она вышла из вулкана, от нее шел жуткий дым, и она все сжигала на своем пути. Этому папуасу могло бы быть сейчас лет пятьдесят пять или шестьдесят. Когда он мне говорил про реку, показал на белого паренька лет четырнадцати и сказал, что ему столько же лет, сколько и этому мальчику. А года через два от другого папуаса я слышал о горящей реке, будто она дошла до самой Ванигелы.

Информация господина Кридлэнда была для нас чрезвычайно любопытна. Гора Виктори действительно когда-то была действующим вулканом, но ее сегодняшний вид свидетельствует о длительном периоде «сна». Можно ли верить сообщениям папуасов и господина Кридлэнда, когда мы точно знаем, что период активности приходился примерно на 1880 год? Сверкающий над вулканом раскаленный туман люди видели примерно в 1920 году. Можем ли мы установить теперь, что речь идет об извержении, подобном извержению вулкана Ламингтон? Вулкан выбросил из своих глубин только раскаленный газ и обломки пород. Аэрофотосъемка свидетельствует, что лавы при последних извержениях не было. А красный туман? Он остался для нас загадкой, как и все остальное. А не оставило ли извержение немного горячей лавы на дне кратера?

Все наши мысли были заняты Виктори, и мы ждали утра, вертолета и первых ориентировочных полетов, широко охватывающих окрестности вулкана. Нас ожидала неопределенность. И самой неопределенной была погода.

3. Приятное начало. Гора Виктори

На первый лень работы мы запланировали большой ориентировочный полет. Светало очень медленно, а это верный признак густой облачности. Настроение у нас упало. «Наша гора», как мы называли Виктори. была затянута туманом до самого подножия. На восток от Ванигелы в районе массива Саклинг, куда собирались Филип и Гвидо, погода стояла хорошая.

Дуг, еще один член нашей экспедиции и опытный пилот, встал очень рано и пошел к вертолету. Он еще раз проверил и закрепил канистры с бензнном, осмотрел все части машины и систему управления, своей сложностью напоминавшую кибернетическое устройство. Местные мальчишки, немного заспанные, ходили за ним по пятам, следили за каждым его движением. Они уже знали автомобиль, самолет, но вертолета не видели никогда.

Ян пытается разбудить Гвидо и Филипа, но они никак не могут оторваться от сладких утренних снов.

— Вставайте, лентяи, через пятнадцать минут летим! Вам что, делать нечего?

— Послушай, оставь нас в покое, займись своим делом, — ворчит Гвидо, хотя через десять минут он и сам уже носится как угорелый.

— Подай мне, пожалуйста, вон ту сумку с едой, москитную сетку и мачете.

Гвидо ухитрился всунуть рапию в раздавшуюся до невероятных размеров аптечку. Весь этот багаж он берет с собой на тот случай, если вертолет не сможет забрать его и помощника в тот же день и им придется остаться в джунглях.

Дожевывая на ходу сухарь, Гвидо бежит к вертолету, садится в него, и тот сразу же отрывается от земли. А мы вновь засели над аэрофотоснимками и картами. Полуостров Нельсон. Предварительная геологическая карта вулканических пород и возможность ограждения местных жителей от вулканической активности — так можно определить нашу задачу. Территория большая, и Даже слишком, около трехсот квадратных километров, высота над уровнем моря — от нуля до двух тысяч метров и более, лимит времени — три недели. А мы сидим, как заноза в пальце, потому что погода никудышная.

Мальчишки привязали к спинам по две палки, так что они торчат над головой, бегают между хижинами отеля и кричат: «Вертолет! Вертолет!» О его возвращении они оповестили много раньше, чем мы услышали шум. Во второй раз пилот взял с собой двоих ребят. Ничего не поделаешь. Нас осаждают не только дети, но и взрослые. Они решили, что все мы умеем управлять вертолетом. Им и в голову не приходит, что я сам лечу на нем первый раз в жизни. Я раздаю сухари, по это не помогает, псе хотят лететь.

Ян находит радикальное решение: одалживает у господина Кридлэнда машину и везет ребят на аэродром и обратно. Но эта замена их не удовлетворяет. Они с радостью принимают предложение покататься, а потом опять окружают вертолет. Мальчишки есть мальчишки, а папуасские мальчишки любопытнее всех детей на свете. Они лезут всюду, открывают сумки, развязывают рюкзаки, и нам ничего не остается, как просить помощи у нашего друга Джека Налу. Предлагаем раздать каждому лист бумаги — будем учить их делать голубей. Но мальчишек превращение листа бумаги в голубя совершенно не интересует, они не хотят сгибать свои листы, даже после того как мы им показали, как парит в воздухе бумажный голубь. Они знают другой, лучший способ использования бумаги. Их отцы, да и они сами скручивают из нее сигареты. Погода не радует.

— Если вы, молодые люди, ждете хорошей погоды, то ждать вам еще долго. Не лучше ли дня на два отправиться на рыбалку?

Приходится согласиться с Кридлэндом и изменить программу. Вместо ориентировочного полета нанесем пока на карту все речушки и потоки в долине и на склонах массива. С точки зрения геологии это не лучший выход из положения, но ничего другого не придумаешь.

Несколько дней работаем недалеко от Ванигелы, чтобы не пользоваться вертолетом и сэкономить бензин. После полудня, как правило, идет дождь. Мы с Яном, папуасы Джек и Этази раскидываем небольшой лагерь в долине речки Айова. Временами река пополняется грязевыми потоками, появилось много пиявок. Одолевают комары, даже под москитными сетками, а ведь пока еще сухой сезон.

Наконец начинается первое рабочее утро. Наиболее удобные места для составления геологических карт — это русла рек, остальная территория покрыта непроходимым лесом. По аэрофотоснимкам выбираем точку нашей высадки — примерно три километра вниз по этой же речушке, а еще ниже отмечаем место, откуда пилот должен будет нас забрать.

— Прилетишь за нами в одиннадцать вот сюда, к слиянию этих речек, хорошо?