К вулканам Тихого океана: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ну, если вы меня не выдадите…

Самолет берет курс на Ламингтон, по, оказалось, напрасно. Как и на прошлой неделе, когда мы потели на его склонах, вершина была полностью скрыта в тумане. Ламингтона мы не увидим, но блондинка, используя доброе настроение пилота, предлагает лететь над побережьем. И вот мы летим вдоль линии берега. Под нами деревушки, узкий поясок кокосовых пальм, коралловые рифы, блестящая на солнце голубая гладь моря. Пилот предупреждает, что летим низко.

Спустя какое-то время поворачиваем в направлении к зеленому холмику. В тот миг, когда мне показалось, что шасси почти касаются поверхности моря, приблизились берег и холм. Гул мотора усилился, и мы приземлились у подножия невысокой горы. В ту же минуту откуда-то из-за кустов появилась толпа полуголых людей. У них были крепкие тела воинов, татуировка и воинственное выражение лиц. Я ждал, когда же они испустят боевой клич и пойдут в атаку. Но вместо копий они держали в руках шпалы, которыми и закрепили колеса самолета. Они помогли нам выбраться из тесной кабины и спуститься на землю. На вполне понятном английском спросили, откуда мы прибыли, хорошо ли летели, видели ли Ламингтон. Затем сообщили, что сегодня очень холодно (плюс 18 градусов но Цельсию). Потом, снова превратившись в грузчиков, мы вытащили из самолета буханки хлеба, коробки с яйцами, мороженую свинину. Наконец-то уселись в тени под крылом и напились холодной воды, которую кто-то принес в термосе. Вспоминая, что сегодня исключительно холодный день, мы не могли удержаться от смеха.

И вот опять летим как пассажиры первого класса. Следующая посадка в Ванигеле, где нас должны ждать вертолет, помощник-папуас и пилот.

Ванигела. Она нанесена кружком, обозначающим, что там живет пять тысяч человек. Есть регулярное авиасообщение; некоторые богатые туристы могут даже для себя одних нанять самолет. И это главная причина, почему Ванигела нанесена на пашу карту. Выйдя из самолета, мы увидели, что здесь почти ничего нет, кроме миссии, состоящей из десяти хижин, двух домов, одной церкви (хижины побольше) и восьми навесов, образующих классы школы, где преподают миссионеры. Есть еще «Тропический дом для гостей» — так называемый отель, отделенный от аэродрома расстоянием в три километра. Миссия расположена вокруг аэродрома, как это принято во многих местах Новой Гвинеи.

Владелец отеля господин Кридлэнд уже ждет нас. Ему немного за пятьдесят. Его вездеход «тойота» отвозит нас и багаж по единственной в Ванигеле дороге, ведущей от аэродрома к отелю. Господин Кридлэпд, бывший чиновник колониального управления, организовал здесь «большой бизнес». Должен признаться, нам с Яном понадобилось немало времени, прежде чем мы проникли во все тайны его предприятия. Кое в чем нам помогли беседы в миссии. В дни вынужденного безделья, когда погода не позволяла нам выполнять геологические задания, мы пытались постигнуть положение местного населения и секреты денежного обращения в королевстве Кридлэнда. Мы скоро поняли, что модель этого туристского дела весьма проста, стержень ее — деньги, и она подобна круговороту воды в природе. Ни одна монета не выходит за пределы королевства Кридлэнда, и, пока так будет продолжаться (а конец этому, наверное, придет), Кридлэпд и жители Ванигелы будут вращаться в единой денежной системе.

Главная опора и условие этого бизнеса — закон, который не позволяет платить папуасам за работу больше, чем означенные в предписании восемьдесят центов в день. Поэтому-то нам и приходится нанимать больше помощников, чем хотелось бы. Производительность труда и темп работы местных служащих не идут ни в какое сравнение с европейскими.

Как же организован здесь туристский бизнес? Несколько семей из числа коренных жителей строят хижины, разумеется, из подручного материала: бамбука, разных видов лиан, пальмовых листьев. Нанявшему их хозяину остается только купить постели, умывальники, бачок с приспособлением наподобие дуршлага, которое крепится вверху шпагатами (душ), — и тропический отель готов. Местное население, во всяком случае самое умелое, засаживается за изготовление сувениров, например вырезает из дерева крокодилов. Организуется «военная» бригада, которая как раз на середине дороги между аэропортом и отелем будет совершать «нападение» на приехавших туристов. Остальные жители заняты на кухне, нагревают воду и наполняют баки для душа. Иные ухаживают за газоном, подносят вещи, доставляют из соседних деревень продукты для туристов и их званых вечеров, конечно, и для себя тоже. Кроме того, все население образует фольклорный ансамбль. Для большего эффекта женщины своим выкрашенным растительными красками юбочкам придают еще более яркие оттенки с помощью анилиновых красителей. Турист, который приезжает на неделю, не догадывается, что вождь, встретивший его с воинами в полдень, вечером вытирает посуду в отеле, а охотник, «случайно» повстречавшийся ему в джунглях, греет воду для вечернего душа гостей и, несмотря на «совместительство», получает те же восемьдесят центов.

Владелец, разумеется, не забывает построить для себя весьма внушительную резиденцию, где он храпит сувениры для «большой» торговли, магазинчик для туристов и лавчонку для островитян, где они могут потратить заработанные в отеле деньги на соль, сахар, коричневый неочищенный рис, рыбные (китайские) консервы, куски ткани и яблонецкую бижутерию[10].

После этого остается только выпустить зазывной плакат: «Приезжайте в Ванигелу! Нетронутая дикая природа! Голые папуасы! Великолепная рыбалка! Европейская кухня! Приключения! Роскошный отель!»

Мы были свидетелями одного такого приключения. Нанятый самолет приземлился на ванигельском аэродроме. Местный вождь к встрече гостей-патрициев был соответствующим образом разукрашен татуировкой, перьями и яблонецкими «драгоценностями». Прилетевшие туристы были похожи на всех вообще американских туристов: безвкусно одетые старые щебечущие леди, джентльмены, увешанные фотоаппаратами, которые хлопали по круглым животам. Джентльмены тут же направили свои объективы на полуголую папуаску (нам тоже она нравилась), а дамы с интересом разглядывали перья райских птиц на вожде. В то же время в двадцати метрах от них пилот под громкие рыдания всех членов семьи вносил в самолет маленького мальчика, у которого были сломаны ноги. Родители не понимали, почему их малыш должен лететь в больницу, и не верили, что он когда-нибудь вернется. Между тем туристы уселись в автомобиль и направились к отелю. Он шел как старый конь, которому уже не нужен кучер. Казалось, машина сама остановится там, где господин Кридлэнд организовал первое представление. Она закашляла и действительно, будто от поломки, остановилась; раздался воинственный клич, и из высокой травы у дороги выскочили пестро раскрашенные люди с перьями на голове, с передниками из тапы, с блестящими браслетами из морских раковин на ногах. Они потрясали копьями и били в барабаны. Большинство из них уже не раз разыгрывали эту сцену, но все равно развлекались от души. Должен признаться, что спектакль выглядел весьма правдоподобно, и единственными зрителями в нем были, пожалуй, только мы. Туристы не ожидали ничего подобного, хотя их детальный проспект о пребывании в восточной части Новой Гвинеи включал в себя и нападение «дикарей». К тому же что-то подобное они, возможно, испытывали в туристской поездке по Африке. В окружении папуасов вся группа потихоньку продвигалась по направлению к отелю, щелкали фотоаппараты. Самые пожилые туристы через полчаса уже почувствовали себя усталыми. Невысокий толстый господин, зубной врач из Нью-Йорка, решил поговорить с нами.

— Геологи, говорите? А что, собственно, здесь ищете? Нефть? А для какой фирмы?

— Нет. Мы проводим первичное исследование горных комплексов, составляем геологические карты, главным образом вон того массива на западе. Мы работаем в геологической экспедиции на вулканах Виктори и Трафальгар, другая группа работает на вулкане Саклинг в юго-восточной части.

— Я был на Фиджи и у подножия Килиманджаро. Это тоже вулканы, правда ведь?

Мы только вздохнули от зависти: никто из нас там не был. Но здесь все козыри наши.

— На Виктори до сих пор был только один исследователь, и сегодня это белое пятно на карте. Мы надеемся, что завтра или послезавтра в зависимости от погоды сможем туда подняться.

Тем временем процессия — машина Кридлэнда, сопровождаемая барабанным боем, — добралась до отеля. Здесь туристов ждало представление — танцы тринадцати-пятнадцатилетних папуасок, одетых только в короткие юбочки.

Понемногу темнеет, дамы и джентльмены прячут свои фотоаппараты, тень скуки наползает на их лица. В этот момент появляется господин Кридлэнд и с непринужденной улыбкой приглашает всех — и геологов тоже — немного выпить.

Личное приглашение — вещь сама по себе очень приятная, а кроме того, и в нем скрыт свой смысл: Кридлэнд не имеет права торговать алкоголем, за такое разрешение взимается высокий налог. К тому же, если бы у него было разрешение, он имел бы право торговать лишь в определенные часы. Поэтому он угощает «приятелей». Это приносит свои плоды. После второй выпивки и самые твердокаменные надеются, что господин Кридлэнд опять пригласит их выпить и отведать «пищу аборигенов». Действительно, и завтра и послезавтра туристы получат выпивку и эту самую пищу — жареный или вареный батат, — точно такую же, какую едят коренные жители. И никакого мяса, оно припасено только для людей, «развращенных цивилизацией», и это не что иное, как консервированная говядина. Ни один из гостей не хочет осрамиться, и мяса никто не просит.

Не знаю, может быть, его супруга ждала, что мы назовем ее гуманисткой, поскольку она показала избалованным американцам, как убого питаются островитяне. Нас ее обеды заставили задуматься о контрастах современного мира. Мне не хотелось бы думать, что она это делала из соображений экономии.

Во время вечерней выпивки и после ужина туристов приглашают в семейную часть дома Кридлэндов, туда, где хранятся «культовые и исторически ценные предметы», которые пока не продаются. Продавать их начнут каждому гостю поодиночке несколькими днями позже, перед отъездом туристов, и продажа будет представлена как жертва, которую приносит хозяин в пользу полюбившихся гостей.

Туристы довольны. Господин Кридлэнд также выпил вместе с ними. А мы с Яном решаем, что нам делать: цена за жилье и питание высока, и в бюджет нам не уложиться. Мы приступаем к переговорам, господин Кридлэнд долго не сдается. Наконец сходимся на том, что мы будем платить по семь долларов за навес без питания. Причем считаются только те дни, когда мы находимся в Ванигеле, а дни, проведенные в джунглях, в расчет не идут. Едой обеспечиваем себя сами или покупаем у пего и тогда в каждом отдельном случае расплачиваемся. Кое-что у нас есть, мы верим в наши рыболовные и охотничьи способности, да и «пища аборигенов» пас в общем устраивает. Если придется совсем худо, по своему радио мы можем сообщить друзьям в Порт-Морсби, и они пришлют нам что-нибудь с первым же самолетом.

Вечерний прием у Кридлэнда развивался по всем австралийским и английским правилам. Зубной врач из Нью-Йорка опять навязывался с разговором, не веря глазам своим, что встретил в Новой Гвинее человека из Чехословакии, вспоминал Прагу и Табор. Из беседы с ним мы поняли, что его абсолютно не интересует окружающий мир — ему важно путешествие как таковое — и, что бы он ни увидел, уже не может повлиять на его раз и навсегда установившееся представление о мире. На этом вечере мы встретились с сотрудниками миссии и молодым австралийцем, инженером-агрономом. Он работает по поручению Организации Объединенных Наций и вот уже несколько дней пребывает отнюдь не в лучшем настроении. Цены на какао снова упали, а здешние жители решили, что он хочет обмануть их. Для них мир кончается за границами деревни, в крайнем случае — Порт-Морсби.

— Видите ли, они не могут понять всех сложностей торговли. Два-три года назад, да и в прошлом году цена на какао была очень высока. В Гане тогда был хороший урожай, а в Нигерии гораздо меньше ожидаемого. Мы на этом выиграли, получая хорошие деньги даже за неважное какао. А в этом году так уже не получается. Трудно объяснить этим людям, что главный производитель какао — это Африка и что ее продукция диктует цены на мировом рынке, да еще зависит от политики. И это не все — у нас большие проблемы с перевозкой, складированием, конкуренция с крупными плантаторами. Но самое трудное то, что люди здесь не хотят работать в коллективе.

Разговор вертелся вокруг какао, кокосовых орехов, попыток выращивать чай, мы говорили о своей работе. Прислушиваемся к совету: не пытаться вовлекать здешних жителей в дело собирания образцов горных пород. Пример двух датских археологов, поселившихся в прошлом году в одной деревушке недалеко от Ванигелы, весьма убедителен. Датчане за каждый обломок старинной керамики давали жителям нужные им вещи. В наше время изготовляется совсем другая керамика, чем та, которую искали археологи. Они платили специальную премию тому, кто укажет место, где найден керамический черепок. Ванигельцы решили проблему старинной керамики по-своему. Они сделали несколько керамических сосудов по старинному образцу, разбили их, закоптили на своих очагах и зарыли в землю. Отыскать свою «находку» они не торопились, лишь наблюдали за поисками археологов. Три месяца спустя, когда место, где были зарыты черепки, поросло травой, они принесли датчанам несколько «случайных» находок и получили награду. Потом привели археологов на это место и получили обещанную премию. Археологи приступили к работе, обнаружили мошенничество, заявили о нем, но их помощники давно уже скрылись в джунглях.

Мисс Маргарет из миссии приглашает нас на завтрашнее воскресное богослужение. Приглашение принимаем — мы осмотрим миссию и останемся там обедать.

Явились мы в семь утра. Сначала знакомимся с «белыми» членами англиканской миссии. Мисс Маргарет, миссис Робинсон и представленный нам как «отец» молодой учитель Джон. Школьные классы размещаются в отдельных хижинах: большая колода посередине вместо стола, другая пониже вместо стульев и большая черная доска — вот и все их оборудование. Больница, другая составная часть миссии, тоже в большой хижине: несколько кроватей и шкафов и стол. Мисс Маргарет — акушерка, медсестра и учительница одновременно. Миссис Робинсон выполняет обязанности медсестры и врача, которого в этой больнице никогда не было. Кроме того, она должна поддерживать хорошие отношения между миссией и местным населением, встречать самолеты, и потому она главный в Ванигеле почтмейстер. «Отец» перед богослужением не может уделить нам ни минуты. Джон здесь работает только учителем; мы его не интересуем. Он в Ванигеле всего неделю и постоянно думает о том, как бы побыстрее удрать отсюда.

Нас сопровождает только медицинский персонал — мисс Маргарет и миссис Робинсон. Они делятся с нами своими заботами. Заходим в послеродовое отделение и в «хирургию».

— А что в основном приходится лечить?

— Травмы от падений с арековой пальмы. Она та* кая тонкая, что не может выдержать взрослого человека, поэтому за любимым лакомством — орехом для бетеля — папуасы посылают детей. Нередко пальма ломается и под тяжестью ребенка, иногда он сам не справляется с акробатическими упражнениями на ее вершине, и все это заканчивается у нас.

[10] Яблонец — город в Чехословакии, знаменитый своей бижутерией.