— Ты посмотри, кто тут у нас такой хорошенький, — говорит он и потирает себе живот.
Он замахивается на меня, но я стремительно уклоняюсь в сторону. К счастью он оголодал, несет тяжелый солнечный прибор на спине, да и просто не достаточно ловкий. Я несусь вверх по ступеням в ресторан.
— Оскар! Оскар? — ору я.
Но его уже нет.
— Спускайся вниз, глупая баба, — ревет один из них. Остальные тоже кричат.
Я прыгаю через сломанные кресла, перевернутые столы, разбитые тарелки и стаканы и бросаюсь к кухонной двери, но она не поддается.
Что-то блокирует ее с другой стороны. Взглядом я блуждаю по ресторану. Никакого укрытия нет и в помине. Остается только прыгать с балкона.
Мне попадается разбитая бутылка, которую я хватаю за горлышко, в то время как мужчины с горящими глазами выбивают дверь.
Под насмешливые улыбки остальных, Ёрл размахивает бейсбольной битой. Когда он приблизился, я попыталась увернуться, но он превосходил типа с вилами в плане ловкости.
Он бросился на меня и толкнул на землю. Затем он грубо рванул меня за волосы вверх. Его лицо покрыто шрамами, тонкие жирные волосы прилипли к голове.
— Надоедливая, — -говорит он. — Но соблазнительная. Как тебе, Гетти?
Человек с вилами бросает оружие и выступает вперед.
— Она, конечно же, это сделает, — говорит он. Он расстегивает мне пальто и пялится на меня.
Брет подходит, шаркая ногами.
— Я возьму дыхательный аппарат, — говорит он и уже собирается мне его отстегнуть.
— Подожди немного, —Гетти толкает его в сторону.
Я хочу вырваться, но Ёрл тащит меня за волосы и останавливает.
— Стой спокойно, — хрипит он.
Теперь ясно, что эти варвары собираются со мной сделать. Я этого не выдержу. Все что угодно, но только не это. Все.
Я хныкаю. Ну почему я не позволила Оскару выстрелить? Где он пропадает? И где Квинн?
Гетти сжимает мое лицо и лижет мою щеку. Несмотря на маску, его гнилое дыхание стоит у меня в носу. Мой крик вызывает у них лишь смех.
— Пожалуйста, не надо, — говорю я и смотрю в его глаза, которые уже давно не узнают во мне человека.
Он сбрасывает грязную куртку и скребет ногтями вдоль моей ключицы.
— Первый, — говорит он. В этот момент я решаю просто закрыться в себе и думать о Квинне, о родителях, о Мод и вообще обо всем, чего нет здесь и сейчас.
— Готова? — спрашивает Ёрл.
Я закрываю глаза.
— Квинн! — ору я. — Квинн!
Но он меня не слышит. Никто меня не слышит.
КВИНН
Мне снится Беа, и я просыпаюсь в холодном поту. В голове полно картинок ее тела на старых железнодорожных путях и голодных отверженных, с клювами вместо рта, которыми они клюют его, пока не насытятся.