— Ты делаешь мне больно, — кричит чей-то голос.
Я наклоняюсь осторожно через перила и смотрю сверху на 2 головы. Это Макс и Джо. Она пытается вырваться из его хватки.
— Ваня выделила мне другую комнату. Почему ты не можешь просто оставить меня в покое?
— Ты высмеяла меня, — говорит он вне себя от злости. Джо вся сжимается.
— Позволь мне спать одной, Макс, пожалуйста, — говорит она.
— А как мне узнать, не исчезнешь ли ты завтра снова? Думаешь, я еще хоть раз спущу с тебя глаз? Ты пойдешь со мной!
— Я не твоя собственность, — говорит она. Она вырывает свою руку и отходит назад. На ней тонкая ночная сорочка, на ногах нет обуви.
Ни слова не говоря, Макс отвешивает Джо пощечину. Она лежит, скорчившись на полу.
— Но ты носишь собственность Вани в себе. Это значит, ты принадлежишь Секвойе и мне. Думаешь, я не знаю почему, ты убежала?
Она поднимает взгляд на него и замечает меня, до того как я успеваю нагнуться.
Однако же она меня не выдает, а только протягивает руки, чтобы Макс помог ей подняться.
— Извини, — говорит она. Она кладет руку на грудь Макса, встает на цыпочки и целует его в губы. — Я так боялась. Как продвигаются дела с опытами? Младенцы в порядке?
— Он тебя не хочет. Это чтобы ты знала, — говорит он и хватает ее подбородок большим и указательным пальцем. — Я или никто, Джо.
Она позволяет ему увести себя за руку, предварительно бросив мне предупреждающий взгляд. Как будто это еще было необходимо.
Перед дверью я не обнаруживаю охраны, только пустой стул и рядом на полу стакан. Я незаметно пробираюсь в ночи наружу, обратно в хижину.
— Где ты была, черт побери? — спрашивает Сайлас, в то время как я в полном обмундировании забираюсь в кровать.
Брюс и Мод все еще храпят. Зонг лежит с открытым ртом как покойник. Дориан повернулся ко мне спиной.
— Квинн говорит, что Беа и Джаз в затруднительном положении, — говорю я.
— Джаз еще жива? — спрашивает Сайлас.
— Несколько дней назад была жива.
БЕА
Оскар и я сидим на потрескавшихся кожаных креслах под толстым слоем одеял, шалей и пальто на балконе бывшего вокзального ресторана.
Руины вокруг открывают вид на восход солнца. Оскар показывает мне расплывшуюся фотографию на Pad.
— Ты не хочешь более сфокусированную фотографию? — спрашиваю я.
Я закручиваю вентиль моего кислородного баллона. Было бы умнее и далее пользоваться аппаратом на солнечных батареях, чтобы сэкономить кислород, но гигантская машина просто не могла протиснуться в узкую балконную дверь.
— Для меня важны цвета. Я обработаю ее, когда вернусь, — он медлит. — Можно сделать одну с тобой?
— Зачем?
— Чтобы я мог передать ее потом министерству и получить мешок с вознаграждением. Ты — дорогой улов, — он смеется, но зерно правды заставляет меня автоматически смотреть в сторону. Так как это уже происходило.
— Удали ее! — я пытаюсь отнять у него Pad.
— Нет, — говорит он.