История России с древнейших времен до конца XVII века: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Описывая деяния Владимира как своего рода идеального правителя, который должен служить образцом для своих преемников, древнерусский летописец подчеркивал, что Владимир любил дружину, «думал» вместе с ней «и о ратех и о уставе землянем», т. е. обсуждал с ней все важные вопросы внутренней и внешней политики и стремился удовлетворить все пожелания своих воинов. Так, однажды дружинники не захотели есть деревянными ложками, а потребовали серебряные, и Владимир поспешил удовлетворить их пожелание.

Духовенство XI–XII вв. Духовенство занимало в древнерусском обществе особо видное, почетное место как слой людей, обладающих особой связью с высшим, сверхъестественным миром, благодаря которой может быть обеспечено спасение и вечная жизнь всех остальных членов общества. В соответствии с предписаниями церковных канонов духовенство должно было подчиняться суду и руководству только церковных иерархов. Церкви принадлежала важная функция воспитания всего общества, включая и носителей высшей власти, в духе предписаний новой для этого общества христианской религии. Церкви принадлежал и суд по делам, связанным с нарушением этих предписаний.

Вместе с тем это идеальное положение, которым церковь формально обладала и которое делало ее одной из главных сил общества, не вполне соответствовало реальному положению церкви в древнерусском обществе. Большое значение имели особенности материального обеспечения церкви в первые столетия после крещения. Их определили главные черты социальной организации древнерусского общества.

Материальное обеспечение духовенства в эти годы было принципиально таким же, как обеспечение дружины: в пользу церкви поступала десятина от княжеских доходов. Так, Ярослав Мудрый, основав в Вышгороде под Киевом храм в честь первых русских святых Бориса и Глеба, приказал местному посаднику выделить этому храму «от дани… десятую часть». В грамоте новгородского князя Святослава Ольговича 1137 г. упоминался «устав, бывшии преже нас в Руси от прадед и от дед наших — имати пискупом десятину от дани, от вир и от продаж, что входит в княж двор всего». Еще и в XII в. эта десятина оставалась главным источником материального обеспечения церкви. В 1136 г. при основании епископии в Смоленске новая кафедра получила вместе с десятиной от смоленских даней лишь два села, несколько озер и сенокосных угодий.

Верхушка русского духовенства в XI в. в значительной мере состояла из приезжих греков, хорошо знакомых с порядками в Византийской империи, где церковь давно имела крупные земельные владения с большим количеством подданных. Однако греческие иерархи не смогли добиться того же в условиях существовавшего в Древней Руси общественного строя.

Это делало церковь зависимой от наделявшей ее доходами государственной власти. Кроме того, церковь, в особенности в XI— начале XII в., сильно нуждалась в поддержке государственной власти в борьбе с язычниками, которых в то время было достаточно много, особенно на севере Руси.

Зависимость эта находила свое выражение в том, что настоятелями монастырей или приходских храмов, наделенных князем соответствующими доходами, становились прежде всего люди, угодные князю. Епископские кафедры также часто занимали либо духовные отцы князей, либо настоятели близких к княжескому двору монастырей. Попытки митрополита распоряжаться епископскими кафедрами не имели успеха. Когда в 1185 г. митрополит Никифор II попытался поставить на ростовскую кафедру своего кандидата вопреки воле князя Всеволода Юрьевича, то «неволею великого Всеволода» (выражение летописи) он был вынужден поставить кандидата, предложенного князем.

Особенности положения церкви наложили отпечаток и на характер участия церковных иерархов в общественной жизни. Митрополитами, стоявшими во главе древнерусской церкви, были, как правило, греки, присылавшиеся из Константинополя. Некоторые из них были высокообразованными людьми, авторами богословских полемических сочинений, как, например, митрополит Ефрем, сидевший на кафедре в 50-е гг. XI в. Сохранился ряд посланий и наставлений митрополитов второй половины XI — начала XII в.: Георгия, Иоанна II, Никифора I, свидетельствующих об их усилиях внедрить в древнерусском обществе новые для него нормы христианской религии. И с этими выступлениями митрополитов приходилось серьезно считаться, хотя русские князья и не во всем следовали их указаниям: так, призывы митрополитов не заключать браки с семьями «латинских» правителей остались не услышанными.

Вместе с тем ни митрополит, ни епископы не пытались оказать воздействие на ход политических конфликтов, разрывавших древнерусское общество во второй половине XI–XI в. Хотя они участвовали в урегулировании ряда политических конфликтов, но делали это по инициативе князей той или другой стороны. Иной характер носило участие в общественной жизни настоятелей ряда монастырей, более тесно связанных с русским обществом и остро реагировавших на междоусобные войны и бедствия, которые они приносили. В особенности это относится к Печерскому монастырю, основанному в середине XI в. в пещерах около Киева по инициативе подвижника Антония, вернувшегося с Афона и хотевшего, чтобы монастырь не уступал знаменитым центрам византийского монашества. Монастырь не располагал «златом» и «сребром», жизнь первых монахов в нем была бедственной, но в него принимали, не требуя от поступающих вклада. В повести «Чего ради прозвася Печерьскый монастырь» ее автор, говоря о своем монастыре, писал: «Мнози бо монастыри от цесарь и от бояр и от богатьства поставлени, но не суть таци, каци суть поставлены слезами, пощеньем, молитвою, бдением». Благодаря Антонию, его преемнику на игуменстве Феодосию и их ученикам Киево-Печерский монастырь во второй половине XI — начале XII в. стал центром, оказывавшим важное духовное влияние на общественное сознание своих современников. (Более подробно об этом будет рассказано в главе, посвященной общественной мысли и культуре Киевской Руси.) Печерские старцы стремились к утверждению в жизни общества норм христианской морали, обличали несправедливость общественных порядков, боролись за прекращение княжеских усобиц.

Но не только печерские старцы обладали в то время большим общественным авторитетом. Так, известно, что в 1128 г. игумен монастыря Св. Андрея Григорий, пользовавшийся большим авторитетом в Киеве, созвав «собор иерейский», сумел предотвратить войну между сыном Владимира Мономаха Мстиславом и черниговским князем Всеволодом Ольговичем.

При рассмотрении положения общественных низов в их составе выделяются три неравные по численности и положению в обществе группы: торгово-ремесленное население города, «холопы»-рабы и крестьяне — члены объединений «соседей» — сельских общин.

Население города. В положении населения города и сельских жителей было много общего. Население города образовывало большую самоуправляющуюся общину, во внутреннюю жизнь которой княжеская администрация не вмешивалась. Жители города, как и деревни, подчинялись суду посадников и должны были уплачивать дань в княжескую казну. Но их положение в обществе в некоторых отношениях существенно отличалось от положения сельских жителей. Городские ополчения составляли важную часть вооруженных сил государства, и в сложных напряженных ситуациях правитель-князь искал их поддержки.

Население города отнюдь не было покорной массой, готовой подчиняться любым решениям власти. Доказательством этого являются события, происходившие в Киеве в 1068 г. Население столицы было недовольно князем Изяславом Ярославичем, проигравшим сражение с половцами. Собравшееся на торгу вече киевлян требовало от князя оружия и коней, чтобы возобновить борьбу. Когда Изяслав отказал, киевляне освободили сидевшего в Киеве в тюрьме полоцкого князя Всеслава и посадили его на киевский стол, Изяслав бежал. Когда через несколько месяцев он вернулся с польским войском, а Всеслав бежал, бросив киевлян на произвол судьбы, горожане, собравшись на вече, заявили, что готовы принять Изяслава, если он отошлет польское войско, в противном случае они подожгут город и уйдут в «греческую землю». Князь был вынужден согласиться с этим требованием.

Чтобы подчинить горожан своему контролю и руководству, княжеская власть стремилась использовать деление городского населения на сотни. Сотни были ячейками их социальной организации, и одновременно из них формировались отряды, на которые делилось городское ополчение. Во главе сотен стояли сотские, а во главе всего объединения городских сотен — тысяцкий. В походе тысяцкий командовал городским ополчением. В конце 80-х гг. XI в. тысяцким Киева был киевский боярин Ян Вышатич, потом его сменил его брат Путята. Сотскими князь тоже стремился назначить своих людей. В рассказе о пирах Владимира Святославича сотские упоминаются как их участники вместе с княжеской дружиной.

Между сотскими и тысяцкими, назначенными князем, и простыми горожанами отношения не всегда складывались мирно. Когда в 1113 г. умер киевский князь Святополк Изяславич и в Киеве временно не стало правителя, киевляне напали на тысяцкого Путяту и сотских и разграбили их дворы. Волнения прекратились, лишь когда «лучшие мужи» поспешно призвали на киевский стол прославленного своими победами над половцами Владимира Мономаха.

Все это показывает, что управление городскими общинами было для княжеской власти серьезной проблемой и требовало от нее немалых сил и умения.

Рабство (холопство) в древнерусском обществе. Рабство, существовавшее в смягченной форме еще у восточных славян в эпоху Великого переселения народов, стало получать все более широкое распространение, когда начались частые войны между племенами, сопровождавшиеся обращением в рабство иноплеменников. Первоначально рабы (древнерусские «холопы») были прежде всего предметом торговли, за них можно было получить различные материальные блага. Но постепенно владельцы рабов стали использовать их труд в своем хозяйстве. В XI–XII вв. появились и новые источники рабства, связанные с углублением социального неравенства. В рабство (холопство) стали продавать себя сами люди, не имевшие средств к существованию, в него стали обращать должников, неспособных выплатить долги, и преступников. Особенно много таких холопов было в княжеском — «государственном» — хозяйстве, прежде всего из их числа частично пополнялись, о чем уже говорилось выше, ряды служилого населения. Другая часть пахала землю под присмотром «сельских» и «ратайных» старост. Были свои холопы и у дружинников, в особенности у членов «старшей» дружины. Такие люди были слугами, сопровождавшими господина и выполнявшими его поручения, или были заняты трудом в его домашнем хозяйстве.

Холоп был полной собственностью господина (за его похищение уплачивался такой же штраф, как за украденное имущество), и господин нес ответственность за совершенные им проступки, если не хотел холопа выдать. Несмотря на единство правового статуса, реальное положение холопов было неодинаковым. Несвободные княжеские слуги, пользовавшиеся доверием князя, могли получить от него важные должности в княжеском хозяйстве и пользовались немалой властью и влиянием. Их положение резко отличалось от положения обычных холопов, занятых подневольным трудом в хозяйстве господина. По мере того как «старшие» дружинники стали создавать собственное хозяйство с зависимыми людьми, у них стали также появляться привилегированные холопы, управлявшие их хозяйством.

В «Пространной Правде» отмечено появление еще одного типа холопов — холопа, которого господин посылал на «торг» продавать принадлежавший ему товар.

Среди населения, подчиненного власти социальных верхов, холопы составляли сравнительно немногочисленную прослойку, подавляющее его большинство — это лично свободные люди — члены общин.

Сельская община раннего Средневековья. Немногочисленные свидетельства письменных источников в сочетании с данными археологии и ретроспективным анализом более позднего материала позволяют реконструировать характерные черты общины раннего Средневековья, отличавшие ее от более поздней классической формы русской общины.

На территории, являвшейся объектом хозяйственной деятельности общинников, лишь небольшая часть была хозяйственно освоена и распахана; поселения располагались в наиболее удобных для земледелия местах, чаще всего — на террасных площадях речных долин. В этих условиях в жизни общинника охота, собирательство и промыслы играли гораздо большую роль, чем в более поздние времена. Крупные поселения были редкостью. По территории общины были разбросаны мелкие поселения из нескольких дворов. Более крупным поселением среди них был погост, где стояла приходская церковь. На погосте члены общины собирались для решения общих дел.

Община состояла из малых семей, каждая из которых самостоятельно вела хозяйство, обрабатывая земельный надел, примыкавший к ее поселению. Взрослые сыновья могли отделяться от отца, заводя самостоятельное хозяйство — «а двор… отень всяк меншему сынови» говорилось в «Пространной Правде».

При большом количестве свободной земли сделать это было нетрудно. Хотя в «Пространной Правде» говорится о «малой» семье как нормальном, типическом явлении, это не означает, что это была единственная форма семейной организации. Судя по данным источников более позднего времени, достаточно широко распространена и такая семья, где неразделенные братья вели совместное хозяйство. Сохранение таких семей было связано с тем, что им было легче противостоять суровым климатическим условиям. В эпоху раннего Средневековья крестьянин, когда его надел переставал давать урожаи, расчищал из-под леса новый участок с помощью соседей-общинников, что давало возможность на время поднять низкий уровень урожайности. С помощью общины осваивалась и степная целина. Однако то, что крестьяне обрабатывали свои окультуренные наделы самостоятельно, вовсе не исключало существования между ними и иных разнообразных прочных соседских связей. Всех членов общины объединяло совместное владение обширной не поделенной территорией, на которой лишь они могли пасти скот, охотиться на зверя, ловить рыбу, выделять в случае необходимости новые земельные наделы. Каждая община хорошо знала свои границы и упорно защищала их от посягательств соседей. В неблагоприятных природных условиях, которые существовали в Восточной Европе, взаимопомощь соседей была необходимым условием для сохранения отдельного крестьянского хозяйства. В отношениях с государственной властью одним из проявлений взаимопомощи было участие членов общины в выплате штрафов за преступление, совершенное одним из них. Совместно выплачивалась и «дикая вира», когда преступление было совершено на территории общины, а преступник не был найден.

В своих интересах государственная власть использовала роль общины, как общественной ячейки низшего уровня, возлагая на нее коллективную ответственность за розыск и поимку преступников. Человек, по каким-то причинам оказавшийся за пределами своей общины, утративший поддержку товарищей, становился одиноким и беспомощным «изгоем» (изгнанником из общины). Такие люди одними из первых попадали в зависимость от княжеских дружинников.

Община раннего Средневековья существенно отличалась от объединения соседей более ранней эпохи тем, что она была подчинена власти государства в лице посадника близлежащего града и сопровождавшего его отряда дружинников. Как видно из сказанного выше, вмешательство власти в жизнь общины осуществлялось в трех разных формах. Во-первых, с членов общины требовали различные поборы и повинности в пользу государства. Во-вторых, в случае совершения достаточно серьезных проступков членов общины вызывали в находившийся на «граде» княжеский суд, где налагали на них значительные по размерам штрафы. В-третьих, из числа членов общины забирали людей, отличавшихся особыми познаниями в каком-либо деле, чтобы определить их в нужные государственной власти службы. Во внутренний распорядок жизни общины государственная власть не вмешивалась. Многие дела общинники по-старому решали между собой, не обращаясь в княжеский суд.

Об условиях жизни сельского населения известно преимущественно по материальным остаткам, найденным археологами, их жизнь не привлекала к себе внимания летописцев.

Главным видом хозяйства у восточных славян к XI–X вв. уже давно было земледелие. Неурожай зерновых становился причиной голода. Тягловой силой для обработки земли служила лошадь. Деревянные пахотные орудия были уже снабжены металлическими частями — железными наральниками и сошниками. Урожай собирали с помощью серпов, близких по форме к современным. Собранный урожай на юге хранился в зерновых ямах, на севере — в специально созданных для его хранения постройках или в скирдах на гумне. Для изготовления из зерна муки использовались жернова, а хлеб выпекался в печах на глиняных сковородках. Возделывался достаточно широкий ассортимент зерновых и бобовых культур. На протяжении раннего Средневековья характерная для эпохи раннего земледелия роль проса заметно уменьшилась. Главной зерновой культурой стала рожь. Количество семян ржи, найденных в раскопках на поселениях XIII в., равно общему количеству семян других зерновых культур: пшеницы, проса и ячменя.

В период раннего Средневековья восточным славянам были хорошо известны и главные огородные культуры: репа, капуста, морковь, лук, чеснок. Для обработки огородных участков использовались деревянные лопаты, лезвия которых часто оковывались железом, деревянные вилы и грабли. Вилы и коса с железным полотном использовались при заготовке сена для скота.

Среди найденных археологами на поселениях костных останков домашних животных свыше 50 % принадлежало крупному рогатому скоту. Он использовался главным образом для получения молока и молочных продуктов. Мясо коровы или быка редко присутствовало в рационе питания крестьянина, что резко отличало его от пищи дружинника. На мясо разводили свиней. Их кости занимают второе место среди костных останков, найденных археологами.