Алазани, это твоё действие? Я даже не покраснела от сказанного.
— А что? Секс-тур для любящих пар, желающих достичь своей мечты, не плохая мысль. Браво, Верочка. — Галина как-то по-особенному взглянула на меня.
Сколько я смогу заплести бантиков в твою шевелюру межножья, Галочка? Любишь ли ты женские ласки? Как полюбила я после общения с мамой и… Верочкой.
Верочка, я уже скучаю по тебе. Любимая, почему ты не была девственницей? Я бы ласкала твою плеву язычком, пыталась влезть губами в щёлочку, поцеловать нежность.
Однако прозвучавший тег «секс», не добавил интимности в разговорах собеседников. Но прозвучало:
— Не хотите ли переночевать у нас? На нормальной постели, в тишине от дороги и пьяных соседей? — Гостеприимный кавказец озвучил своё предложение взглянув на супругу.
— Да. Соглашайтесь. Посидим, поговорим ещё. Откровенно говоря, я скучаю. Вспоминаются суматошные дни начала нашего бизнеса. С вечера тесто поставить, ночью встать примять его. Утром пирожки напечь. Шота их к полудню распродаст и по новой круговерть. Плакала тогда — устала, надоело всё. А сейчас от безделья мучаюсь.
— Мы ведь не одни. У нас ещё детки с собой. Волчонок и котята. Пустите их на постой? — спросила я.
— Да, конечно, пустим. Правда, милый?
— Я прогуляюсь с Николаем. Принесём ваши вещи и деток. — Шота встал, обозначив, что он согласен со всем.
— Минутку. — вспомнила мама что её бельё висит в помывочной на верёвочке.
Отвела папу в сторонку и сказала ему об этом.
А мой глаз приметил картину, на которой изображены молодые девушки. Одна из них, видимо уставшая, положив голову на колени другой, спит. Неспящая девушка играет на свирели. Мне представляется, что это я с мамочкой. Это я в неге от ласк сплю у неё на бедре, а мамочка убаюкивает меня своим голосом-свирелью.
— Необычная пастораль, да? — Галина заметила моё любопытство. — Когда мы с Шота были в Кутаиси, я заметила её в картинной галерее. Она напомнила мне о моей юности, когда мы с подружкой бродили по Оренбургской степи.
— Увы, я никогда не бродила по степям. Даже не представляю себе такой простор. Мам, — окликнула я мамочку, которая о чём-то замечталась. — Иди к нам…. Смотри. Это ты…, а это я. Я вспоминаю Омск. Тебя, Веру. И тот курьёз…. Его то и напоминает мне эта пастораль. Как ты успокаивала меня.
— Какой курьёз?
— Вера, ты сама расскажешь? Или позволишь поведать мне то что я видела со своего ракурса?
— Я этого жду.
— Галь, давай на «ты» …? Так мне удобней будет повествовать. В Омске мы гостили у одного замечательного мужчины. Он называет свою дочь Верой, хотя на самом…. Это лишнее. Суть в том, что две Веры оказались любовницами. Их шалости дошли до того, что к столу они явились в платьях. Но без… белья под ним. Даниил предложил перед чаепитием, рассмотреть его коллекцию монет. Вот эта милая девушка, села на стул так, что подол платья задрался и её открывшуюся пещерку заметили мы. Даниил, я и Николай. Даня заметил первым. Он начал заикаться и… ну, ты поняла, что произошло с мужчиной, перед взором которого девушка выложила свой… клястер, так сказать. Только уже не для монеток, а для мужских органов. Когда я обратила внимание на такую красоту, то вначале подумала, что мне охота также сесть перед мужчиной и спокойно заголить свою прелесть. Я мгновенно возбудилась, как и Даниил между прочим…. Хотя обратное было бы оскорблением с его стороны. Он заикается и меняет дыхание…. Я бы вечно созерцала Верину пещерку и возбуждалась бы от дыхания Даниила….
— Что же стало? Почему прекратила созерцать?
— Наш папа, который тоже заметил нюанс, решил прервать такую… экспозицию.
— Так вот значит какие у современных девушек игры? Вера, а как же твои заявления о материнстве?
— Я буду мамой. Я буду женой маминому сыну, но я никогда не оставлю своего желания, иногда, не чаще раза в месяц, поцеловать понравившуюся мне девушку или женщину в губы…, в сосок…, окуну пальчик в её пещерку и оближу его. В ты, Галя, разве не целовала свою подружку…. Вот эту, которая спит на твоей коленке? — я показывала на фигуры, изображённые на пасторали. — Разве она только от путешествия устала?
— Да-а-а-а. — словно тихий ветер перегнал засохшие листья клёна. — Целовала. А когда она уснула, потрогала её груди. У меня в ту пору железы были микроскопические, а у Лейлы уже крупные, вызывающие не только мою зависть…. А, впрочем, это только игра…, так ею и осталась. Меня больше прельщали взрослые мужчины… и как только Шота предложил мне руку, я мгновенно согласилась. Мне двадцать, ему тридцать шесть. Мои родители всего на пять лет старше его…, вы, наверное, поняли, что произошло в отношениях с моими родителями?
— Не поняли. По крайней мере я.
— Верочка, ты молодая и не знаешь, как тяжко осознавать, что дитя, в которое они вложили душу, не подчиняется их мечтаниям. О моей учёбе, карьере…. Только после рождения второго внука мама приняла мой брак с Шота.
Я окончательно поняла, что моя задумка склонить Галину к лесбийской игре, провалилась. Разве что мама применит свой опыт? Но…
Вернулись мужчины. Я занялась кормлением животных, затем поместила волчонка в коробку, которую дала хозяйка. Старшие ещё разговаривали, а я пошла принять расслабляющую джакузи.
«Любимая, привет!». — отсылаю СМС Вере.
«Пи-ли-ветик!»