Мамочка предупредила меня, что некоторые грузинские имена не склоняются — ШотА в их числе.
За рядом деревьев построен большой кирпичный дом. В двух уровнях и цоколем, в котором расположен гараж на две машины.
— Позвольте представить хозяйку этого дома, мою жену Галину. — женщина лет тридцати с «хвостиком», вышла к нам из комнаты на первом этаже. Едва ли полнее мамы, выше ростом, из-за этого казавшаяся стройной. Туника из плотной ткани, видимо, покупалась, когда женщина была… несколько изящней.
— Галина. — она подала руку папе. Фуф! Папа умеет это делать. Придержав руку дамы за предплечье, другой рукой сжал кисть и поцеловал пальцы Галине.
— Николай. Это моя супруга Зинаида. А это Верочка, моя самая любимая дочь.
— Шота, мог бы позвонить, предупредить — я бы встретила гостей не в рванье. Извините, дамы и мужчина, я на секундочку отлучусь.
Шота провёл нас в большую залу, в которой чувствовался определённый вкус убранства. Мебель в стиле ампир, картины, в основном жанровые, в изящных рамах. Тяжёлые шторы на окнах, сквозь которые пробивался луч заходящего Солнца. Красоту убранства дополняет камин, на полке которого стоит групповая фотография — Шота, Галина и четыре мальчика.
— Это наше с Галиной богатство — сыновья. Старшему двенадцать лет. Младшему шесть. Они сейчас у Галиной мамы в Ялуторовске. Прошу располагайтесь где вам удобно.
Так как основная моя опасность отсутствовала, то я повеселела. Прошлась взглядом по картинам. Не думаю, что это подлинники, но мне это как-то всё равно. Главное, что красота исполнения внушает доверие.
Галина вернулась к нам с разносом, на котором стоит ваза с фруктами, бутылка Алазани и бокалы. Женщина успела переодеться. Тёмно-зелёное, оттенка листьев винограда, платье, облегает фигуру, которую только сейчас я оценила, как изящную. Декольте в пределах моих мечтаний о своём бюсте — не слишком открытое, но и не глухое, закрывающее даже ложбинку. Когда она наклонилась ставить разнос, то такие же груди, о размере которых я мечтаю, оттянули зелёный бюстгальтер. Медальон лежавший в гамаке ложбины, отвис, раскачиваясь на серебряной цепочке, отсвечивал зарю заката.
На ногах у Галины вместо тапочек, туфли на низком каблуке. И…, портящие всю эту красоту, тёмные волосы. Я не делаю эпиляцию голени, потому что мои волосики не так выражены, но слежу чтобы какой-нибудь волос не взбесился и не начал расти со скоростью бамбука. Только после ног, я обратила внимание на волосы на её открытых предплечьях.
Ну да ладно мне ворчать — Шота налил вино, говорит тост о приятном знакомстве, о пожеланиях нам здоровья и удачи.
После второго за вечер бокала, хоть и пила я его медленно, опьянела. Волосы на теле Галины меня уже не напрягали. Я подумала, что если мужчине такое нравится, то почему женщина должна брить ноги….
А интересно — интимная зона у неё такая же густая? Брила ли она её вообще? Возможно у кавказских мужчин фетиш на густой покров женских ног, рук… лобков.
И вообще эпиляцию придумали маркетологи, расширяя предложения услуг для красоты (?) женщин, начав с удаления усиков.
Перейдя на мысли о возможном вплетении в густой покров лобка Галины, тонких бантиков, изображающих трусики, я поймала себя на мысли, что становлюсь более лесбиянистей. Я не стремлюсь к тому чтобы партнёрша ласкала мои гениталии, я хочу сама созерцать женскую прелесть, их расцветку — ведь у мамы губки светло-розовые, у Ники по краям лепестков есть синеватый ободок, а у Верочки они даже с фиолетовым оттенком. Мне нравится ощупывать складки половых губ — у нерожавшей подружки они слегка волнистые, а у мамочки складки губок сильно выражены. И это только от рождения одного ребёнка. А каковы волны твоих губ, Галочка? А как, наверное, приятно лечь на густую подстилку лобка щекой, погладить опять же пушистые бёдра.
— Верочка, — вырывает меня из задумчивости голос мамочки. — о чём задумалась?
— О красоте. О красоте души хозяйки этого дома, которая имеет вкус как обставить гостиную, чтобы находящиеся здесь люди чувствовали уют. Давайте выпьем за Галину. За её очарование женщины, за, я надеюсь, великолепное воспитание мальчиков.
— Благодарю, Вера. Мне это далось не легко. Шота, ты помнишь, как не хотел такой обстановки?
— Да, любимая, помню. Но моё условие, чтобы никакой позолоты в отделке, ты выполнила.
— О-о-о, это мне далось с трудом. Ампир и без злата? Но серебро мой избранник любит, поэтому вы видите столько посеребрённых линий.
А мне казалось, что это золото. А это серебро окрасилось в золото лучами Солнца.
— Видимо потому что ты безразличен к золоту, мы не удостоились своего золотца — доченьку.
— Ты моё золотце. — Шота чмокает Галину в шею.
— Я так поняла, вы прекратили пытаться зачать дочку, которую страстно желает Галина?
— Я тоже, очень, очень страстно хочу лапочку. Но и Галине нужно поделиться с кем-нибудь женскими тайнами, которые нормальные матери не могут обсудить с сыновьями.
Моя лапочка покраснела. Да, мамочка, не все люди воспринимают инцест как отношения любимых родственников меж собой. Это опять мораль? Или…? Или…?
Может Шота сталкивался в прошлом с подобным и поэтому выделил «нормальные» ударением? Возможно он опасается такой связи меж супругой и одним из сыновей в будущем, когда окончательно состарится, а молодая, ведь ей по виду не больше тридцати пяти лет, супруга неудовлетворённая простыми чмоканиями и пожеланиями спокойной ночи мужа, встанет и направит ступни в спальную комнату сына…? Поэтому он внушает ей своё виденье семейного уклада. Вот отрицательная сторона неравного брака, особенно когда супруг много старше жены. Возможно лучше было бы если супруга старше мужа на пять-восемь лет.
— Ты опять, задумалась.
— Нет, я не вмешиваюсь в беседу… взрослых людей. Да, я подтверждаю, что в Гнезде за последний век рождались только девочки. И поддерживаю мамино приглашение посетить наш дом именно для зачатия девочки. У нас там всё просто. Старообрядческая изба, с баней за домом, с нужником. Но энергетика этого такова, что обретаешь покой и уверенность в правильном течении твоей жизни. А вот если я захочу родить сына, а я этого уже хочу, то напрошусь с мужем к вам в гости. Уверена, что такая понятливая женщина как Галина допустит половой акт посторонних людей в своём гнезде.