Перед пробуждением вижу Павла, наказывающего девушке слушаться меня, призывающего не пугаться моих ласк. Подтверждая его слова, целую девочку в губы. Она ахает, краснеет. Девственница. Девочка отвечает мне таким же действием. Затем хихикая целует мои перси. Я отвечаю тем же. Сиротка, сиротка, а груди у неё замечательные. Тяжёлые, упруго-горячие. Крупные соски подобны напряжённому фалдусу. Трубочка моего языка обволакивает сосок, добывает молоко.
Молоко?!
Но это же во сне! Пью такую дивную жидкость.
Девочка пытается сотворить с моей грудью подобное, но моя грудь ещё не кормила ребёнка. А как получилось, что девственница кормила? Просыпаюсь!
— Тихо, доченька, тихо. Это я, мама. — ласковый шёпот в самой ушной раковине. — Моя ты сладенькая. Моя Лейлочка! Я так давно тебя ждала.
Шёпот перемещается на шею. На грудь. Всё хорошо, замечательно! Но почему так явственно ощущается привкус молока на языке и щеках? Неужто она сначала меня напоила молоком?
Своим! Лактация вполне возможна! Тем более, что её младшему всего шесть лет! А не в этом ли причина нравоучений Шота? Может она до сих пор кормит мальчика?
Кормление Павла нравилось Зине. Значит Галине этот процесс нравится гораздо сильнее! До оргазмического состояния?!
Галя опускается ниже… ниже…. Нет! Моя подошва не эрогенная зона! Но почему я трясусь как в экстазе? В мега! квази! экстазе.
Я НЕ ДОПИЛА ГРУДНОГО МОЛОКА В ДЕТСТВЕ!!!!
Галочка, милая, дай дочери женского молочка!
Вырываюсь из объятий руками, припадаю к соску. Нежно пеленаю его языком и губами. Так же нежно создаю вакуум. НЕКТАР брызнул как струя из артезианской скважины. Чуть придавливаю железу пальчиками, массажирую её снизу.
Естественный процесс усыпляет меня. Галину. Она начинает похрапывать. Этим будит меня. Эта грудь пуста. Начинаю опорожнять вторую. Женщина поглаживает меня по волосам, что-то напевает. Я засыпаю.
Просыпаюсь от шёпота от двери.
— Галочка, хватит. Ребёнок уже напился. — голос кавказца с лёгким акцентом, окончательно возвращает меня к реальности. Притворяюсь спящей, когда Галя целует меня в лобик и уходит с мужем.
Им срочно нужна дочка! Только дочка спасёт эту семью от психоза. Ведь Шота знает о болезненном желании Галины освободить грудь от лактозы. Возможно он сам сцеживал молоко или она пользуется цедильником, который снижает давление физически, но чаще это был кто-то из детей, ведь только нежное посасывание младенца, приносит духовное расслабление. А Шота любит супругу и не хочет вредить ей угрозами расправы, допускает кормление младшего грудью. Но вечно так продолжаться не может.
А дочь, которую она называет как свою подружку — Лейлой, разрушит подсознательную связь Галины и Лейлы.
Рассказать ли об этом мамочке? Она мне роднее и ближе чем Шота и Галина. Расскажу. А пока спать.
Павел
Не подумал — натёр шею и плечи верёвкой. Снял рубашку и присел на лавочку отдохнуть. Уставшим не заметил, как уснул. Разбудил меня звук клаксона. Кое-как выпрямившись, раскрутил тело вдоль позвоночника, сделал пару-тройку взмахов руками, разгоняя кровь в трицепсах.
За несколько недель существования мотеля, придорожную траву уничтожили колёса машин. А что будет после дождей? Водителям будет тяжело покидать транспорт. Нужно хотя бы насыпать щебня. Где его брать? Сколько он стоит? И вообще нужны ли нам такие расходы? Ведь пока мы ещё даже процент вложенных денег не вернули. С такими мыслями, расселяю людей, получаю оплату. Постепенно успокаиваюсь — ведь клад у нас есть. Есть вероятность, что стоимость его такова, что мотельный бизнес станет хорошим способом отмыть деньги.
Пыль из-под колёс остановившегося Жигулёнка, возвращает мои мысли к щебню, а ещё лучше к асфальтированию хорошей стоянки. Хотя бы вон там, на пустыре, за крайней от моего дома избой.
Из машины выходят двое. Молодой человек открывает багажник, достаёт какой-то инструмент. Такой ящичек я уже видел — когда несколько лет назад производился ремонт трассы Киев — Черкассы. Ну точно! Тренога. На него крепят теодолит.
— Здравствуйте, леди, здравствуйте сударь. Позвольте поинтересоваться вашими действиями?
— Здравствуйте, молодой человек. — девушка более общительная, говорит внятно, без снобизма, присущего некоторым «образованным» людям. — Дорогу вашу будут ремонтировать. Мы замеряем перепады, чтобы сверить их со старыми съёмками. Вы дальнобойщик? — девушка слегка наклонила голову, как это делает Верный, когда внимательно слушает.
— Меня зовут Павел. Я совладелец мотеля.
— Я откликаюсь на имя Римма. А это мой…
— Супруг. — доканчивает за неё молодой человек. — Антон. Рад знакомству, Павел. Не успеем сегодня дойти до райцентра. Задержались в одном месте… — Антон взглянул на супругу, таким взглядом, что даже десятилетний пацан догадался бы о причине задержки. — И за следующим бугром тоже задержались.
Римма лишь улыбнулась и поправила что-то на животе под плотной курткой работника дорожных служб. Возможно вспоминает — надела ли она трусики после последней запинки.
— И какая компания вас наняла?